Между Сциллой и Харибдой
- Автор: Зеленин Сергей Николаевич
- Серия: Я - Ангел #2
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Reanimator Extreme Edition
- Жанр: Альтернативная история
Электронная книга - «Между Сциллой и Харибдой». Краткое содержание книги:
Сказать по правде – невероятно странный главный герой получился у афффтыря! Попав в эпоху НЭПа и обнаружив её сходство с нашими «лихими 90-ми», он бежит с инфой об послезнании не к Сталину – а к американскому профсоюзному деятелю, дружит не с Лаврентием Берией – а с Слащёвым-вешателем, перепевает не Высоцкого – а «Ти ж мэнэ підмахнула»…
Хм, гкхм… Российскую попсу 80-90-х годов.
Что за игру ведёт ГГ – решительно отвергнув все классические попаданческие каноны? Неужели он хочет не спасти СССР, а внутри «Красной империи» построить свою собственную – «теневую» промышленную корпорацию?!
Впрочем – читайте и сами всё узнаете.
Наиболее креативному из этой когорты «мужиков-активистов» – усевшемуся жоп…пой на самой её «верхушке» (догадываетесь, про кого я?), удалось даже – казалось бы самое невозможное: распахав целину – убить сельское хозяйство, заставив чукчей и пингвинов выращивать «царицу полей» на своих льдинах – превратить многовекового экспортёра зерна в его вечного импортёра и, самое главное – морально уничтожить коммунизм прямо на съезде(!) Коммунистической партии, предоставив времени уничтожить страну в целом.
Уникальнейших способностей был тот лысый выблядок, щеголявший в малорусском нижнем белье!
Участь непролетарского студенчества, «жоржиков» – из так называемых «лишенцев», была весьма незавидной…
Мало того, что Советская Власть обрекла их на самообеспечение – так ещё и заставила оплачивать учебу «за себя и за того парня».
В момент введения оплаты за обучения в первой половине 1920-х годов, её размер колебался от 50 до 300 рублей в год – в зависимости от материального положения родителей студента. Разумеется, подавляющая часть студентов – к которым относились выпускники рабфаков, коммунисты и комсомольцы, лица находившиеся на иждивении членов РКП(б), командированные профсоюзами, а также дети профессорско-преподавательского состава вузов – не платили ни копейки. С каждым годом росло число «льготников», одновременно в результате «чисток» сокращалось число непролетарских студентов и, соответственно – увеличивалась сумма оплаты.
Таким образом, во второй половине 1920-х годов, один «буржуазный» студент – фактически содержал трёх-четырёх «пролетарских».
Так я, в принципе не про то!
Студенты-пролетарии всё более и более приобретали черты элитных слоев общества – которые они копировали у профессуры «старой школы» и у бывших царских чиновников, а ныне советских госслужащих – во множестве имеющихся во всех государственных учреждениях новой России. Почувствовав себя правящим классом, они старались закрепить свою избранность и в послеучебной служебной карьере – которую видели преимущественно в возможности дальнейшей карьеры в больших городах, устроившись в столичных наркоматах, главках и трестах.
Поэтому существовала проблема, хорошо мне известная по периоду «застоя»: выпускники ВУЗов – массово не желали ехать по распределению «на периферию».
«Непролетарские» же студенты, наоборот – чаще всего мечтали о другом: «закосив под своих» – затеряться где-нибудь в провинции, чтоб никто и никогда – не узнал бы об их «чуждом» социальном происхождении.
Вот это – мой контингент, вот таких – мне и надо!
Чтоб поменьше права качали, а побольше работали.
Но в основном же в кадровой политике, я следовал призыву великого Мао – «опираться на свои-собственные силы».
Напомню, что четвёртым пунктом «Первого пятилетнего плана развития Ульяновска и волости» (после переименования города, его электрификации и объединения местных кустарей и нэпманов в единый торгово-промышленный кооператив) было создание целого кластера профессионально-технических училищ с собственной производственной базой.
По моей задумке, которую одобрили и поддержали как местные – так и, губернские и даже центральные власти, город с таким названием – «Ульяновск», должен быть центром расширенного воспроизводства носителей самого «передового классового сознания»…
Здесь, надо определиться с терминами: повсеместно принято – вслед за Марксом и Энгельсом называть их «пролетариатом». Я читал «классиков» и вполне отчётливо понимаю, что они подразумевали под этим понятием в середине 19 века. Это – люмпен-маргинал из попавших под «огораживание» крестьян, не имеющий ничего за душой – ни дома ни семьи, ни Родины ни флага – кроме каких-то виртуальных «цепей», которых ему не жаль потерять. Такие, да – попадались мне и, в конце двадцатого и даже в начале двадцать первого века…
Чаще всего возле бачков с бытовым мусором, в коих они рылись в поисках средств на опохмелку!
Правда, никаких «цепей» – кроме пагубного пристрастия к бухлу, я у них не заметил.
Среди же рабочих-специалистов, знакомых мне по «Заводу сельскохозяйственного машиностроения имени…» – таких особей не было от слова «вообще» и, я готов – скорее у расстрельной стенки встать, чем признать их «пролетариями» согласно Марксу.
В двадцатых годах двадцатого века, подобных люмпенов – было не в пример, на несколько порядков больше. В основном, это продукт перенаселения сельской местности: крестьяне, вынужденно или намеренно переехавшие в город и пока не нашедшие себя там, или же их потомки в первом поколении – «рождённые в трущобах городских».