Заговорщики Гора

— Боюсь, что уже поздно, — сказал Лик, — а мы, так же как и вы, планировали не затягивать с выходом.

— Значит, вы решили продолжить своё путешествие, не так ли? — уточнил Клеомен.

— Думаю, да, — ответил Астринакс.

— Тогда нам остаётся только пожелать вам удачи, — вздохнул Клеомен.

— Мы желаем вам того же, — кивнул Астринакс.

— Есть у нас, — сказал Клеомен, — редкий ликёр из Турии, который мы сохранили специально для такой ночи, чтобы отпраздновать успешное окончание охоты.

— Значит, именно для этой ночи? — переспросил Десмонд из Харфакса.

— Почему нет? — пожал плечами Клеомен.

— А что за ликёр? — полюбопытствовал Трачин.

— Фальнус, — ответил Клеомен.

— Ай-и-и! — воскликнул Трачин.

— Вам знаком этот ликёр? — поинтересовался Клеомен.

— Ну я же из Турии, — заявил Трачин.

— Насколько я понимаю, — усмехнулся Господин Десмонд, — этот ликёр известен даже в Телетусе.

— В Аре его цена начинается от золотого тарска, — сообщил Трачин.

По знаку Клеомена один из его товарищей оставил костёр и направился к их рюкзакам, сложенным поблизости. Вскоре он снова появился в круге света, держа в руке небольшую флягу, обвязанную золотистым шнуром и запечатанную сургучом.

Печать тут же была сломана, и Клеомен вручил флягу Астринаксу.

— Это ваша победа, ваше празднование удачной охоты, — сказал Господин Десмонд. — Вы должны пить первыми.

— Но мы у вас в гостях, а это — наш подарок вам, — заявил Клеомен. — Мы рады разделить эту редкость с вами.

— Тем не менее, — настаивал Десмонд Харфакса, не выходя за рамки приличий.

— Хорошо, как скажешь, — пожал плечами Клеомен и отпил из фляги.

— Дайте-ка её мне, — попросил Трачин, протягивая руку, в которую тут же вложили флягу.

— Только всё не выпей, — предупредил Астринакс.

Потом фляга пошла по кругу, переходя из рук в руки мужчин, как охотников, так и членов нашей группы.

— Ого! — не удержался от восхищённого восклицания Астринакс.

— Это же дом Фальнуса, — напомнил ему Клеомен. — Налётчики Народов Фургонов иногда нападают на Турианские караваны именно ради этого. Ну и, конечно, ради турианских женщин, чтобы нарядить их в чатку, курлу и кальмак, а заодно и проколоть нос.

Из сказанного им я понял разве что про прокалывание носа. Остальное, я заключила, имело отношение к предметам одежды, в котором могли бы ходить рабыни.

— Превосходно, — похвалил Лик.

— Довольно неплох, — сдержанно прокомментировал Десмонд из Харфакса.

Даже молчаливый Акезин, едва ли произнёсший за весь вечер больше пары слов, выглядел довольным.

— И вы, — сказал Клеомен, вставая, и немного покачиваясь, — Вы трое смазливых кейджер, а ну прижали руки к бёдрам, запрокинули головы и открыли рты!

— Господин! — воскликнули мы с благодарностью.

Насколько нам повезло, какой чести решил удостоить нас щедрый господин! Несомненно, даже многие из свободных людей никогда не пробовали турианского ликёра, уже не говоря о таком как Фальнус.