Заговорщики Гора

— Да, нахожу, — не стал отрицать он, — хотя это не мешает мне считать тебя совершенно никчёмной и ничего не стоящей.

— Я здесь, — сказала я, — на расстоянии вытянутой руки, одетая как рабыня, если это можно назвать одеждой. Неужели господину не хочется взять меня в свои руки?

— Возможно.

— Я не могу сопротивляться, — прошептала я, медленно придвигаясь ещё ближе к нему. — Ведь я — рабыня.

Но мужчина грубо оттолкнул меня назад, прочь от себя.

— Господин! — опешила я.

— Ты мне не принадлежишь, — объяснил он.

— Какое это имеет значение? — спросила я.

— Ты действительно никчёмна, — презрительно бросил Десмонд, — только Ты не просто никчёмна, как никчёмной является любая рабыня, бестолковая принадлежащая девка, кусок рабского мяса в ошейнике, простое домашнее животное, твоя никчёмность выходит далеко на рамки этого.

— Я не понимаю, — пролепетала я, ошарашенная его напором.

— Астринакс был прав, говоря о тебе, — усмехнулся Десмонд, — он раскусил тебя ещё в Аре.

— Господин?

— Честь, — сказал он.

— Разве честь не для дураков? — спросила я.

— Среди мужчин хватает таких дураков, — пожал он плечами.

— Возможно Господин один из них! — прошептала я.

— Я очень на это надеюсь, — заявил Десмонд.

— Но в Аре Вы меня поцеловали, — напомнила я. — Более того, Вы даже заставили меня ответить на ваш поцелуй, ответить как рабыня!

— Причём Ты тогда не только мне не принадлежала, но даже не была на моём попечении, — усмехнулся мужчина.

— А я хочу принадлежать вам! — воскликнула я. — Что Вы делаете?

— Собираюсь заковать тебя, — буркнул он. — Думаю, охотники вернутся, чтобы устроить вечеринку с жареным тарском. Позже Ты вместе с другими девками понадобишься, чтобы готовить и прислуживать за ужином.

— Неужели Вы не можете понять, Господин? — всхлипнула я. — Я, правда, хочу принадлежать вам. Я хотела это с самого начала, даже с того самого момента, как увидела вас на Суловом Рынке! Я хочу быть у ваших ног. Я хочу быть вашей, беспомощно вашей, быть такой, какой Вы захотите меня видеть. Я хочу носить ваш ошейник, чувствовать удар вашей плети, если вам доставит удовольствие бить меня ею! Избейте меня, если Вы желаете, но я хочу быть вашей! Я прошу вас купить меня!

— Только рабыня может просить, чтобы её купили, — заявил Десмонд.

— А я и есть рабыня, и я хочу быть вашей! Пожалуйста, Господин, купите меня! Купите меня!

Два щелчка, и на моих щиколотках сомкнулись браслеты кандалов, цепь которых проходила под центральным стержнем. А потом он ушёл, оставив меня одну. В первые мгновения я принялась дергать и тянуть ноги из кандалов, но добилась лишь того, что натёрла лодыжки. Затем, заплакав от боли и обиды, прекратила это бесполезное и опасное занятие. Опасное, потому что рабыне не позволено уменьшать свою ценность, даже таким, казалось бы незначительным образом. Мне оставалось только надеяться, что я не буду наказана.