СССР: от сталинского восстановления к горбачевской перестройке. Вторая половина 1940-х – первая половина 1980-х гг.

Борьба с коррупцией затронула и некоторые региональные элиты. В качестве образцово показательного региона был выбран Узбекистан, где коррупцией были поражены практически все структуры власти: партийная, хозяйственная, правоохранительная и пр. Конечно, коррупция в СССР имела место во всех регионах, и Узбекистан не являлся исключением, но именно здесь она пустила свои метастазы наиболее глубоко в государственном механизме. В немалой степени, коррупция в этой республике опиралась на разветвленную систему приписок, которая в свою очередь выросла из нереалистических экономических планов. Ежегодно планы производства хлопка возрастали. Узбекистанское руководство во главе с Ш. Р. Рашидовым, соглашалось увеличивать планы, но в реальности они не выполнялись. На октябрьском Пленуме ЦК КПСС в 1980 году рапортовали: «Всего с начала пятилетки страна уже получила 28 миллионов тонн узбекского хлопка. Хлопкоробы республики твердо рассчитывают сдать в этом году государству не менее 5 миллионов 850 тысяч тонн хлопка, из них 355 тысяч тонн наиболее ценных, тонковолокнистых сортов, и значительно перевыполнить взятые обязательства»[1518]. Однако проверки, проводившиеся правоохранительными органами при Андропове, показали, что на перерабатывающие хлопок предприятия отправлялись железнодорожные составы, в которых были вагоны не только с хлопком, но и с мусором от переработки хлопка, а, то и просто пустые вагоны. Но в документах там значился хлопок, десятки и сотни тысяч тонн хлопка, за которые выплачивались реальные деньги, выделенные из государственного бюджета.

Аналогичные же хозяйственные преступления были выявлены и в других хлопкопроизводящих республиках — Азербайджане и Казахстане[1519]. Как подчеркивал следователь по особо важным делам при Генеральной прокуратуре СССР К. Майданюк, возглавлявший расследование «хлопкового дела», «Узбекистан пал жертвой планового экстремизма, преступного по сути, ибо физически не мог дать столько хлопка, и это была народная трагедия: пирамида приписок начиналась с поля, с бригады, потом — хозяйство, район и т. д. (участвовали все — получали по-разному)…»[1520]. Коррупция в Узбекистане, а это можно сказать обо всей Средней Азии, к тому же, была вплетена в систему традиционных отношений, и она стала элементом жизни этих обществ. Один из следователей Генеральной Прокуратуры СССР, привлеченный для расследования коррупционных дел в Узбекистане, Н. В. Иванов писал: «В народе укоренились прекрасные сами по себе этические установки, которые, однако, в определенных условиях могут стать источником человеческой трагедии. Например — почитание старших. Казалось бы, нам всем этому следует только поучиться. Но под понятием „старший“ подразумевается не только человек в годах. Это еще и тот, кто облечен властью. Скажем, безусый мальчишка, надевший милицейскую форму — старший по отношению к старику-декханину, не нажившему за долгую трудовую жизнь ни денег, ни должности… Коррумпированность стала неотъемлемой чертой общества. Она легла на сдобренную почву… Любой секретарь райкома, который посмел бы отказаться от приписок, был бы тут же изгнан. И… осужден. За те же приписки, что сделал раньше. Ведь практически любого руководителя можно было поймать на этом или задержать с поличным за взятку»[1521].