Византия в эпоху иконоборчества

В январе 859 г. игнатиане без разрешения властей организовали Собор в храме Св. Ирины и предали анафеме св. Фотия. Там же было оглашено послание св. Игнатия, который заявлял, что пока он находится в изгнании, никто в Церкви не вправе совершать священнодействия (!). Конечно, это было сверхординарное, непродуманное и глубоко ошибочное решение, которое не могло не вызвать обратной реакции[774]. В ответ Константинопольский патриарх продемонстрировал, что и он может быть жестким. Святой Фотий созвал Собор в храме Святых Апостолов и предал анафеме самого св. Игнатия.

Тогда поклонники св. Игнатия, к которым относились и студиты, обратились с посланием в Рим, требуя «спасения». Монахи неспроста подозрительно смотрели в сторону св. Фотия. Он действительно не очень благосклонно относился к современному ему монашеству, прекрасно зная все негативные практики, присутствующие в обителях, и думая о том, как их следует искоренять.

Естественно, он даже на минуту не задумался над тем, чтобы просить у Римского епископа подтверждения каноничности своего поставления. Соблюдая древнюю традицию, патриарх лишь направил письмо Римскому папе Николаю I (858–867), в котором уведомил того о своем избрании, изложил вероисповедание и отметил, что, с глубоким почтением относясь к достоинствам Апостольской кафедры, надеется на добрую помощь понтифика в деле умиротворения Восточной церкви.

«Лучшее общение, — писал св. Фотий Римскому епископу, — есть общение веры, она есть важнейшая основа истинной любви. Поэтому я и излагаю вкратце свое исповедание веры, и вы тем с большей теплотой и готовностью удостойте своих молитв, чем больше — наша склонность к вам». Затем в конце письма Константинопольский патриарх вновь просил святых молитв у апостолика, замечая, что не желает ничего другого, как просто нормального церковного общения с ним, как равный по статусу епископ. И все — никаких призывов о помощи, никакого намека на верховный авторитет Римского епископа; письмо наполнено духом любви, собственного достоинства и понимания статуса Константинопольской церкви[775].

Попутно св. Фотий начал активно замещать своими сторонниками некоторые епископские кафедры, если их главы отказывались подчиняться его патриаршей власти. Надо отдать ему должное — «Вселенский патриарх» действовал чрезвычайно аккуратно и разумно. Митрополита Никомидийского Иоанна он сменил своим хартофилаксом Георгием. Епископ Григорий, сын императора Льва V, получил обратно свою кафедру, отнятую св. Игнатием. Его товарищ по учебе Захарий был поставлен епископом в Халкидон. Не обошел он вниманием и игнатиан, если те держали себя в рамках приличия. Ученик св. Игнатия, тоже Игнатий, был поставлен архимандритом монастыря, а затем возведен на архиепископскую кафедру в Иераполе, что во Фригии. Особые проблемы Константинопольскому патриарху создавали лишь монахи, в массе своей сочувствующие св. Игнатию. Но мало-помалу и их он привлек к себе снисходительностью и личным благочестием[776].