Res Publica. Русский республиканизм от Средневековья до конца XX века [коллективная монография]

Византийское сверхправовое начало — совсем иного рода. Это идея христианской империи, а следовательно, самодержавия совести. Оно не служит изменчивому общественному мнению или же народной воле, которая может оказаться безнравственной. Самодержец «поставлен выше всего этого, — он есть подчиненный, служитель и представитель только того, что по существу не может быть дурным, — воли Божьей, и величие такого положения равно только величию его ответственности»[1431].

В данном случае В. С. Соловьев предлагает удивительный разворот проблемы, пунктирно намечая тему антропологического измерения власти. В его интерпретации нравственный самодержец — любой человек, который обязан поступать по совести. Вопрос лишь в пределах компетенции. Иными словами, верховная власть в своем государственном служении должна следовать нравственному императиву, общепризнанному для любого христианина[1432]. Совесть, лежащая в основании государственной власти, может снять многие противоречия: например как воспользоваться плодами человеческой свободы, не рискуя обратить ее в произвол и тиранию[1433]. Однако византийская идея так и не получила практического воплощения. Константинопольские императоры продолжали служить языческому государству, а не христианскому идеалу[1434].

В. С. Соловьев предложил новый путь к пониманию власти: надо постараться вникнуть в политическое поведение ее представителя, которое не должно умещаться в привычные правовые формы законодательства. Это своего рода «макиавеллизм» наоборот: деконструкция поведения властных элит, которая основывается не на их априорном цинизме, а на готовности следовать идеалу. Так или иначе она присуща всему обществу. Здесь намечался путь, по которому впоследствии пошли представители школы возрожденного естественного права.

В данном случае речь идет о сравнительно позднем тексте Владимира Соловьева, написанном в 1895 г. Как раз в это время правовая мысль в России драматически преображалась. Новое поколение отказывалось от фетишизации государства. Более того, не будучи анархистским, оно тем не менее не принимало государства как ключевой категории правовой мысли[1435]. Право первично вне зависимости от того, как его объяснять и понимать. Этот тезис имел своим следствием новые приемы политической борьбы. Однако что будет с государством и его институтами? Как новые подходы к праву отразятся на их функционировании? Как уже отмечалось, образцом представлялась Англия. Как бы ее ни характеризовали, следуя традиции, заложенной Р. Гнейстом, всякий раз отмечали принцип самоуправления, который лежал в основании всей политической системы. Парламента пока в России не было, легальных партий — тоже. Местное же самоуправление, при всех возможных его недостатках, было. Оно казалось тем рычагом, с помощью которого можно было перевернуть мир — или по крайней мере Российскую империю.