Стаи. Книга 1

Старосты расцеловали Ольгу и, визжа от восторга, гурьбой бросились на выход.

Кураторы специально рассчитали погружения каждого подопечного так, что бы получалось окно — время, когда эволэки синхронно погружаются в сон в Океанесе, и наставникам можно собраться, оставив сонь на попечение недремлющей Аммы, и обсудить всё произошедшее за истекшие сутки. Далось это непросто — Мосем и Новая Россия имели разные периоды обращения, да и Эфирные миры поддавались управлению достаточно условно, но всё получилось.

С каждым днём апатия наваливалась на Эфу всё сильнее, пока не прижала неподъёмной ношей. Испепеляющая жара нещадно и медленно, словно наслаждаясь её мучениями, иссушала водоём, превратив полноводную реку, колыбель рыбки, в цепочку больших и малых луж. Мелководье, взбаламученное от перенаселённости, уже едва поддерживало жизнь обитателей, сбившихся в такую плотную кучу, что по их спинам ходили птицы, не пачкая ног в тёплой до омерзения жиже.

Знойным днём она почти не шевелилась, только время от времени переворачиваясь с одного бока на другой. Когда лучи светила нагревали её плоть совсем уж сильно, она отчаянно старалась зарыться как можно глубже в грязь, но и там не было спасения, разве что пропитанная влагой земля чуть облегчала страдания несчастного существа, обречённого на медленную и мучительную смерть.

Дышать было очень тяжело. Кислорода не было нигде, ни в сожжённых солнцем лужах, ни в перегретом воздухе, лишь ночь приносила временное облегчение.

Когда небосвод застилался невидимым покрывалом богов, сквозь прорехи которого едва пробивались немигающие искры света, Эфа, покидала очередную негостеприимную гавань, и с отчаянной решимостью устремлялась в путь, искать лучшей доли. Длинное змеевидное тело, едва касаясь не успевшей остыть земли, скользило вперёд, инстинктивно стремясь вниз по течению: чем ближе к морю, тем шире русло, тем глубже заводи, только там она могла найти спасение. Покрытое влажной, липкой грязью и собственной слизью тело на ночном ветру сохло не так быстро, как днём, примитивные лёгкие лучше усваивали кислород, и она двигалась довольно быстро. Страх не найти до восхода солнца очередную лужу или хотя бы достаточно влажную и податливую почву подстёгивал её не хуже плетей.

Но капризная дама, Фортуна, решительно не желала уделять измученной рыбке никакого внимания. Пока ещё сохранялись остатки сил, Эфа стремилась вперёд, но каждый очередной ночной бросок не давал взамен ничего, кроме новой волны усталости — река провалилась глубоко в каменистую почву, оставив своих обитателей один на один с проблемой выживания. Всё труднее давались метры пути, всё чаще ей приходилось переносить полуденный зной в едва влажной почве, прячась от нещадно палящих лучей в тени прибрежных растений.