Стаи. Книга 1

Но сегодня она ждала не врага. Странное существо, не похожее ни на что, видимое ранее, каждое утро приходило в это тихий райский уголок. Вот и сейчас, закончив чистку оперения, Лесавесима замерла, стараясь слиться с камнем в единое целое, настороженно глядя в прореху между деревьев.

Гостья появилась вовремя, не опоздав ни на минуту. Высокая стройная фигура, довольно ловко спускающая по склону, нагоняла страх, хотя хищником не была — хозяйка каньона знала это точно. Те, кто жаждет плоти, совершенно иначе выглядят — окрас прячет их под пологом деревьев, высокая трава скрадывает силуэты. Те, кого дурманит запах свежепролитой крови, ведут себя иначе. Они подкрадываются, держась по ветру, чтобы собственный запах не выдал их присутствие намеченной жертве, они избегают открытых пространств, чтобы острый взгляд не заметил их до рокового мига, мягкая подстилка опавших листьев глушит и без того тихие шаги смерти.

Существо же было иным. Презрев покровительственный окрас, оно выставило себя на всеобщее любование, пронзительно белое, белее речных камней. Тем страннее выглядела голова, гораздо менее яркая, с тёмной, как ночь, длинной шерстью. Она уже сбежала к самой воде, ловко прыгая по камням, издавая странные звуки, отрывистые, резкие. Лесавесима уже знала, что удивительное существо выражает таким образом восторг. Она сама, когда удаётся поймать крупную форель или сладко выспаться на скальном уступе, не тревожась о собственной безопасности, испытывала похожие чувства: душа пела от счастья. И гостья тоже пела, мурлыкая что-то себе под нос.

Но самое интересное начиналось дальше, то, ради чего, будущая спутница ветров и пряталась в засаде. Остановившись на большом плоском камне у самой кромки заводи, двуногое прямоходящее существо стало снимать с себя свою белоснежную кожу. Лесавесима видела это зрелище уже не раз, но снова и снова, забыв осторожность, поднимала голову, широко распахнув глаза от удивления. Судя по всему, процедура не причиняла гостье абсолютно никаких неприятных ощущений, что было уже решительно непонятно, ведь сама она привыкла к иному восприятию мира — когда ты линяешь, всё жутко чешется, когда поранишься — болит.

Белая кожа, огромными лохмотьями спадала с пришелицы, пока та не осталась совсем нагой. Бледная, ещё более стройная, чем раньше, она с непонятной осторожностью, чуть согнув одну ногу, вытянув другую, опустила ступню в воду, проделывая при этом смешные движения руками. Это чтобы не упасть, поняла Лесавесима, она также в стремительном беге помогает себе хвостом, заметно облегчая вход в крутые повороты.