Владимир Шаров: по ту сторону истории [litres]

В развернувшейся дискуссии о Платонове и реализме критики позитивно или негативно поминали и воскресение – разумеется, в метафорическом смысле. Но это описание бессмертия и воскресения589 будет, тем не менее, непонятно вне полемического интертекста с романом Леонова. В романе Леонова отцы терпят фиаско, непонимание распространяется по всем линиям связи персонажей, конфликт поколений расползается по всем временам и ситуациям, и в итоге каждый из главных персонажей оказывается лицом к лицу с собственным одиночеством. Холод в романе побеждает тепло – что символизирует гибель космической экспедиции в фантастическом будущем романа. Эта гибель – еще один знак «антифедоровской» идеологии романа Леонова. Роман заканчивается смертью комиссара железной дороги на операционном столе и описанием его бессмертия как великанской тени в космическом пространстве – очевидным полемическим противопоставлением всей теории федоровского воскрешения в земном братстве. Начальник депо – антагонист комиссара – разоблачен во время чистки собственным братом и арестован НКВД. Крах постигает земное возможное братство сразу во всех возможных сюжетных линиях и мирах (а дети будущего плюют на шляпу автора, отправившегося посмотреть это будущее). В романе Леонова много всяких сложных, глубоко интертекстуальных линий, он по-своему деконструирует литературные нарративы своего времени, но принципиальным для нашего рассуждения является подспудная полемика со всей мифологией «братства в воскрешении». Настоящий герой романа – не умирающий большевик, продуктивную никчемность которого подчеркивали все, атаковавшие роман на страницах «Литературного критика» и других изданий, а «скрытый враг» – начальник депо, который вовсе не собирается быть врагом новой власти. Он честно работает день и ночь на должности, достигнутой большим трудом и с самых низов положения (пришлось симулировать неграмотность при дипломе инженера и начинать с разнорабочего в депо); он вступил в компартию и излагает даже собственную теорию коммунистического будущего в духе сталинизма. Но каинова печать человека прошлого закрывает ему дороги в будущее. Прошлое в романе сильнее будущего, и оно убивает. Напротив, в рассказе Платонова прошлого нет вовсе. Все происходит здесь и сейчас, лишь отдельные истории ближайшего прошедшего сотрудников депо отсылают нас к недалекому прошлому – но только в форме искоренения его как недостатка. Мир переполнен полнотой актуального.