Легенды о Дневе. Право на счастье. Часть 2

– Ты наивен. Думал, что силой можно заполучить всё? – Илина не понимала подход Скелдрига ни тогда, ни сейчас. Он казался ей зверем, который неподвластен пониманию человеческого разума. Кем-то, кто не заслуживает даже места среди людей, но она промолчала, боясь очередного удара.

–Ты сама прекрасно увидела, что этот подход единственный, который заставил тебя поддаться. Пуская сейчас я ненавижу себя за то, что сделал, но поверь, лучше я буду наслаждаться тобой так, чем наблюдать со стороны и гореть изнутри.

– Ты говоришь о любви, Скелдриг, но при этом истязаешь меня. Прости, но я ненавижу тебя.

– Может быть, но сейчас есть решающий фактор – у меня тело Брайтона, и твой взгляд не наполнен холодом в этот вечер. Ты не пытаешься меня прогнать, как тогда на Секгере. Да, это была безумная выходка, ворваться к тебе в спальню и попытаться уговорить тебя остаться. Но, Илина, я не желал тебе зла, просто не хотел упустить единственный шанс поговорить с тобой. Мне хотелось вырваться из того мира, куда меня загнала инквизиция, и остаться в месте, где никто бы не знал мою личность, остаться вместе с тобой. Я даже не стал сопротивляться, когда ты направила на меня гнев норвинцев, приняв это, как наказание. Илина, тебе не понять, как чувствует себя человек, который ненавидит собственные решения, собственную жизнь! Мне всегда было противно смотреть на себя, иногда ночью я вспоминал всё то зло, которое учинил в этом мире. Тогда я брал плеть и сам наказывал себя, погружаясь в молитвы к Арто. Вернувшись из-за завесы, я понял, что нет никаких богов, есть только ты сам и то, что ты оставишь после себя в мире. К сожалению, я оставил только отвращение и страх перед Зверем из Штенда!

– Так же как и ты не можешь представить то, что у меня происходит сейчас. Ты лишил меня последней надежды на счастье. Единственное дело, которое хоть как-то смогло тебя очеловечить – это те лекарства, которые днём ты привёз. Если бы не они, я бы уже не дышала. Тогда на Секреге я испугалась за свою жизнь, да, мой поступок был опрометчив и привёл к тому, что происходит сейчас, но ты уже тогда знал, что тебе никогда не занять место в моём сердце и продолжал обманывать себя, оставляя ложные надежды, Скелдриг – колдунья виновато опустила глаза, вспоминая о событиях на острове.

– Может быть, но и ты занимаешься самообманом. Ты смотришь на Брайтона, лелея мысль о том, что это он изливает такие речи, но сама прекрасно понимаешь, что твоя голова лежит на груди ублюдка инквизитора, который избивал тебя прошлой ночью. Ты смотришь на Брайтона, гладишь его лицо, но забываешь, что это не он, а я. И да, я отвечу, почему я связал тебя той ночью, – Скелдриг прикрыл глаза, поскольку лёгкий ветер подул дымом от костра в их сторону, как только это прекратилось, он снова открыл их и продолжил, – будет звучать до банальности смешно, но я боюсь. Боюсь не того, что ты убьёшь меня, а что исчезнешь. Исчезнешь раз и навсегда из моей жизни. Отправившись в деревню за травами, я больше не надеялся тебя увидеть, но ты была там, под деревом, Илина. В тот момент я испытывал самое настоящее счастье. Поверь, я ценю каждое мгновение, которое провожу рядом. Каждое, пускай и силой отобранное, вырванное у судьбы, но я наслаждаюсь проклятым самообманом, как ты сказала. Я не хотел раскрывать правды, но пришлось. Мне было больно, когда ты выкинула кольца, дав понять, что мне никогда не быть твоим, а тебе моей. Мы оба вчера вечером, в приступе истерики поддались самообману, он буквально вёл нас! Ты плакала и целовала меня, кричала, что прощаешь. Утром, я надеялся на лучшее, как маленький ребёнок, но нет.