Легенды о Дневе. Право на счастье. Часть 2

Под воздействием медальона глаза девушки сияли ярким синим пламенем, руки и ноги блестели и переливались в горном зареве заката.

– Я долго думал, как пленить тебя, чтобы освободить от плоти – чжи-торон внимательно смотрел в разгорающиеся глаза Илины. – Ты сама пришла ко мне, пылая от любви. Именно эта любовь и стала ключом к тому, как покорить тебя. Приблизиться, проникнуть глубже внутрь твоей души. Моя богиня, ты прекрасное дитя, которое столько веков томится в муках, но сегодня, я, Синирэльдан, отрёкшийся от законов, освобожу тебя от плоти раз и навсегда. Проклятая Днева ответит за это! Хотя вы и так оставили ей свой прощальный подарок. Её творения не смогут жить в мире – война их удел. Когда все четыре бога перерождаются одновременно, творения Дневы сходят с ума. Всё, что им хочется – это проливать кровь. Собственно, как и во всё остальное время, Илина.

Чжи-торон слегка отошёл назад:

– Каждый раз умирая, душа не попадает за завесу, чтобы ни один из богов не смог объединиться и вспомнить всё то, что было. Днева была предусмотрительна, но я знаю способ, как это исправить. Мне рассказал его Харуд, это и было причиной, почему я шёл с тобой. Именно Харуд создал медальон, способный удержать душу в этом мире! Только с помощью его, я не сломаю механизм, не перезапущу очередное перерождение. Ты будешь формально в этом мире, этот мерзкий, но умный эльф всё продумал.

Син Лисат вплотную подошёл к девушке, он аккуратно взял её за подбородок и крепко поцеловал. Невыносимая боль тут же пронзила её грудь! Колдунья, словно рыба, безмолвно открыла рот, из которого вырвалось золотое свечение. Густая, почти чёрная кровь тяжёлыми гроздьями начала бить о камни Синджавских гор. Глаза девушки стали медленно затухать, свечение сходить на нет, а тишина заполняться болезненными стонами. Син Лисат отошёл в сторону, наблюдая за тем, как из пробитой ножом раны в груди, сердце судорожно выталкивает кровь, обливая одежду. Ещё несколько мгновений конвульсии, сдерживаемые невидимыми путами заставляли тело содрогаться, пока колдунья не обмякла. Она бездыханно повалилась на камни, её глаза оставались открытыми и чжи-торон наблюдал за тем, как их яркий свет превращается в тусклую, окутывающую зрачок пелену, навсегда вырисовывая последние яркие всплески этого мира. Алые припухшие губы девушки были приоткрыты, тонкая струйка крови аккуратно стекала по уголку рта. Белоснежная, словно цветок, она лежала в собственной крови на холодном горном граните, который никогда не сможет принять усопшее тело, поглотив и растворив его в себе.