Ваш
НАнциф
P. S.
В заключение — сказка о рыбаке и рыбке, помещенная в стен<ной> газете в фойэ Колонного зала.
Прославленный писатель удил рыбу и выудил золотую. Она взмолилась: «Отпусти меня, и я сделаю все, что тебе нужно». «Что же ты можешь мне дать?»
— Хочешь телевизор?
— У меня давным-давно есть.
— Хочешь машину «Победу».
— Вот еще! У меня и «ЗИМ» есть.
— Хочешь дачу?
— Придумала: у меня дачи есть и в Переделкине, и на Пахре, и в Гаграх. У меня все есть, я тебя и так отпущу.
И отпустил. А жена была в гневе. «Дурачина ты, простофиля, не сообразил, о чем просить?»
— Да о чем же. У меня все есть.
— У тебя нет главного. Ты должен был попросить, чтобы золотая рыбка дала тебе — талант.
Съезд писателей по временам принимал бурный характер. Еще пример самокритики:
«Перед Домом писателей на улице Воровского стояла статуя „Мысль“. Но ее уже нет. Убрали за ненадобностью».
8 января 1955 г. Москва
Дорогой Гогус, пишу мало: это была очень нагруженная неделя, т. к. ко всему прибавился Мишенька. Меня волновало его положение в семье после рождения его единоутробной сестры. Приезд Мишеньки рассеял мои страхи: когда он вошел, то увидел оставленного ему с моего именинного торта большого шоколадного зайца с голубым бантом. Он сказал: «Дедушка, можно мне отвести его Аленушке?» Подарил ему книгу, хорошо иллюстрированную, Чуковского «Доктор Айболит». Мишенька: «Дедушка, сделай аноним (он хотел сказать автограф) Аленушке, когда она подрастет». Мать ему подарила 25 рублей для московских удовольствий, и Мишенька съездил в ГУМ и купил Аленушке куклу с закрывающимися глазами. Только не подумай, что все это не из любви к ней. У него лицо становится таким нежным, когда он говорит о сестре.
Дома Миша взял на себя заботу о провизии. Когда мы узнали, что у них в Йыхве нет масла и мы пошлем, он сказал: «Что Вы, не нужно. Мама Аленушке достает в консультации, а я уже привык без масла». В 1ую четверть он возмутил меня: получил две двойки. Я ему написал. «Если ты хочешь поступить не в вуз, а в ремесленную школу, то это тебе удастся и так, а если в вуз, то отметки должны быть 5 и 4». И он привез мне ведомость с 4 и 5. Sapienti sat[992].
Прости, сегодня кончаю. Скажи мальчикам, если они хотят, чтобы их пожелание мне всего хорошего в этом году исполнилось, то пусть принесут хорошие отметки. Ибо в мое хорошее это тоже входит. Привет всем.
НАнц.
Пиши подробно о здоровье Тани.
25 января 1955 г. Москва
Дорогой мой Гогус,
Пишу тебе из любимого нами города. Но в этот приезд он мне не на радость. Михаил Леонидович так тяжело болен, что опасаются: этот раз он не выживет: все задыхается. Дышит кислородом, все время на камфаре, но и она не помогает. Сердце совсем ослабло. Татьяна Борисовна от него не отходит. Не спит по ночам. Я приехал три дня тому назад, но ее еще не видел. Был у них, но меня не пустили, т. к. Татьяну Борисовну Михаил Леонидович не отпускает ни на минуту! А я все хотел быть 25 с ней и к этому дню подогнал свой приезд. Конечно, и потому, что хотел побывать у своих могил, куда и еду сейчас.
Живу у Томашевских. Был у Алисы. Вспоминали тебя. Был и в Библиотеке у Лёли. Рассказывал подробно о вас.
Пиши скорее, как твоя Таня. Вовремя не поздравил ее. А идти на телеграф нет времени. У меня сегодня очень напряженный день.
Но неоднократно сегодня подумаю о ней с пожеланиями всего, что ей нужно.
Твой
НА.
1 февраля 1955 г. Москва
Дорогой, вот телеграмма: «Лозинский скончался. 31 января. Татьяна Борисовна в тяжелом состоянии»[993].
Сегодня еду «Стрелой».
Привет Тане, Марии Александровне, детям.
НАнциферов
5 февраля 1955 г. Москва
Прости меня, дорогой Гогус, что мне не хватало духу сообщить тебе ужасную весть: умерла Татьяна Борисовна. Она изнемогла, просиживая дни и ночи у постели Михаила Леонидовича, желая облегчить его страдания и по возможности продлить его жизнь. И сил не хватило. Бессонница, безмерное нервное напряжение привели ее в состояние близкое к помешательству. Желая забыться, она приняла слишком большую дозу люминала. Ночь проспала, утром ненадолго пришла в сознание. Спросила, жив ли Михаил Леонидович. Получив удовлетворительный ответ, сказала: «Простите, я смалодушествовала и покинула Вас в тяжелую минуту», — и снова уснула. Три врача были довольны этим сном, т. к. боялись катастрофической спазмы мозга. Но сон затянулся. Тогда спохватились. Но было поздно принять другие меры, и Татьяна Борисовна не проснулась. Похоронили их вместе в одной могиле на Литературных мостках Волкова кладбища[994] 3го февраля.
вернуться
992
Sapienti sat (лат.) — умному достаточно.
вернуться
993
Т. Б. Лозинская умерла 1 февраля 1955 г.
вернуться
994
Литераторские мостки на Волковском кладбище, музей-некрополь, где захоронены многие русские и советские писатели, музыканты, актеры, архитекторы, общественные деятели.
