Глаза смерти (СИ)

Камп-де-Мар, декабрь 2014 года

Сезон на Майорке давно закончился. Листья пожелтели, цветы увяли, море посерело, ветры стали пронизывающе-холодными. Но Джеймс при первой же возможности мчался на виллу. Он спускался на маленький пляж, где в последний раз вошел в воду Артур. Часами он стоял, вглядываясь в сумрачную даль, не обращая внимания на холодный ветер, и все пытался разглядеть на волнах изящную, хрупкую фигурку утраченного возлюбленного. Волны были уже сильными – настоящие зимние волны, и Джеймсу казалось, что они уносят единственное, что у него осталось – надежду, как унесли уже в бескрайнюю бездну его сокровище, его дорогого мальчика. «Артур, Артур! – стонал Джеймс. – Вернись, прошу! Вернись!» Но ответом ему был лишь угрюмый свист ветра, да мрачный ропот волн. Артур! Рассказ герцогини поразил Джеймса, но странным образом не стал для него неожиданностью. Просто теперь все встало на свои места. Джеймсу всегда казалось, что аристократические манеры Артура являются врожденными. Это было заметно по мелочам, которым невозможно было обучиться, даже если годами упражняться в тонкостях этикета. Фигура, осанка, форма рук, движения, улыбка, даже поворот и легкий наклон головы – все это неуловимо свидетельствовало о благородном происхождении. Теперь Джеймс понимал, почему Артур удивительно легко и естественно влился в великосветское общество, а его так быстро приняли за своего, несмотря на его, мягко говоря, сомнительный статус. Артур был плотью от плоти этого мира, пусть сам он и списывал это на то, что его с раннего детства таскали на дипломатические тусовки, где хочешь – не хочешь, а приобретешь лоск. Мальчик действительно так думал. Он ведь не знал о своем происхождении. Но теперь Джеймс знал. Отец Артура, Александр Вершинин, считавший себя русским, на самом деле был чистокровным английским аристократом, отпрыском древнего рода виконтов Каннингов и маркизов Форсборо. В Артуре же текла кровь и простых русских людей по линии матери, и голубая кровь английских аристократов. И эта голубая кровь всегда в нем чувствовалась, даже когда он шлялся по грязным гей-притонам. Джеймс в который раз подумал, как он был прав, что едва ли не силой вытащил Артура из грязного мира, в котором тот, хрупкий аристократический отпрыск, непременно погиб бы… А еще Джеймс теперь понимал, откуда в Артуре упрямство, упорство, внутренняя несгибаемость. От своей бабки – герцогини. Это Артур совершенно точно перенял от нее. Джеймс вздрогнул при мысли о том, что Артур приходился племянником проклятому Тони Каннингу! Да, у Тони и отца Артура – Александра Вершинина – был общий отец – Джереми, виконт Каннинг! Тони не мог этого знать, но что-то чувствовал. Поэтому и воспылал ненавистью к Артуру. Это была не просто ревность любовника, это была подсознательная ненависть законнорожденного сына к невесть откуда явившемуся бастарду. Ощущение скрытой угрозы. Отсюда истерики Тони. Его безумные нападения на Артура. И, наконец, его гибель. Джеймс понимал, что тайна происхождения Артура навсегда останется тайной. В ее разглашении не заинтересован никто. Скандал не нужен ни Каннингам, ни Форсборо, ни Трамбуллам. Появление неожиданного претендента на наследство и титулы – тем более. Впрочем, Каннинги давно обеднели, Форсборо тоже едва сводили концы с концами, Трамбуллы были по уши в долгах. Что касается титулов, то в 21-м веке они превратились скорее в обузу, накладывая кучу ограничений на их обладателей и давая лишь символические привилегии. Что мог получить Артур? Только поместье Форсборо с титулом маркиза, но поместье приносило одни убытки. Да еще долги герцогини, основным держателем которых был Ферренс… Если бы Артур даже узнал о своем происхождении, вряд ли он стал бы требовать признания своих прав. Артур принадлежал к числу тех, кто любит власть, но власть тайную. Тщеславие было ему не свойственно. Значит, все следовало сохранить в тайне. А главное – вернуть Артура.