Сочинения в четырех томах. Том 4

Там, в большой спальне «Тифенбрюннера», майор Смайт, разложив на свободной постели захваченные документы, не искал что-то конкретное. Он всего лишь просматривал материалы, обращая особое внимание на документы с красной надписью в правом верхнем углу «Совершенно секретно». Их было немного, в основном секретные доклады о высших чиновниках Рейха, перехваченные шифровки союзников и местонахождение тайных складов. Поскольку это и было главной целью группы «А», майор Смайт читал их особенно внимательно — тайники с запасами продовольствия, архивами, взрывчаткой, оружием. На этот раз их группе здорово повезло! Вдруг, в самом низу пачки документов майор Смайт натолкнулся на конверт, опечатанный красным воском с надписью «ВСКРЫТЬ ТОЛЬКО ПРИ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНЫХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ». В конверте был всего один лист бумаги с текстом, написанным красными чернилами, без подписи. Наверху было слово «ВАЛЮТА». Далее следовало: «Вильде Кайзер, Францисканер Хальт, сто метров к востоку, под грудой камней. Два слитка чистого золота в ящике из-под патронов» и размеры каждого слитка в сантиметрах. Майор Смайт раздвинул руки, будто показывая, какую рыбу ему удалось поймать. Каждый слиток был размером с два кирпича. А ведь сейчас английский соверен 583 пробы стоил от двух до трех фунтов стерлингов! Да это настоящее состояние! Не меньше пятидесяти тысяч фунтов! Может быть, даже ста тысяч! Сохраняя полное хладнокровие, майор Смайт чиркнул спичкой. Пепел, оставшийся от листа и конверта, в котором хранился документ, он растер в пепельнице и спустил в унитаз. Затем майор Смайт достал крупномасштабную карту района и через мгновение отыскал на ней Францисканер Халы. Это была заброшенная хижина — приют для альпинистов, расположенная на склоне у подножья одной из вершин хребта Кайзер — внушающей трепет цепи гигантских остроконечных пиков, образующих восточный горизонт Китцбюля. А груда камней находится вот здесь, всего в десяти милях от «Тифенбрюннера», примерно в пяти часах от него.

Началось все именно так, как описал Джеймс Бонд. В четыре утра он подъехал к шале Оберхаузера, арестовал его и сообщил плачущим родственникам, что доставит Оберхаузера в Мюнхен для допроса. Если проводник ни в чем не виноват, через неделю он вернется домой. И не надо поднимать шум, сказал семье Оберхаузера майор Смайт, это только ухудшит его положение. Смайт отказался назвать свое имя, а номерные знаки на его джипе были предусмотрительно обмотаны тряпками. Через двадцать четыре часа группа «А» отправится дальше, и к тому времени, когда в Китцбюль прибудут военные власти, это происшествие будет похоронено в трясине оккупационной неразберихи.

После того, как прошел первый испуг, Оберхаузер оказался приятным собеседником, а когда Смайт со знанием дела заговорил о лыжах и альпинизме, они — каким и было намерение Смайта с самого начала — почувствовали себя друзьями. Смайт ехал не торопясь, с восхищением разглядывая вершины гор, залитые розовым светом восходящего солнца. Наконец, он остановил джип у Золотого пика — так он назвал про себя эту гору — и съехал на обочину. Майор Смайт повернулся к Оберхаузеру и доверительно сказал — Оберхаузер, вы мне нравитесь. У нас общие интересы, и я не верю, что вы сотрудничали с нацистами. Давайте проведем здесь день, поднимемся на одну из вершин, а затем я отвезу вас обратно в Китцбюль и скажу своему командиру, что в Мюнхене вас проверили и отпустили. — Он посмотрел на Оберхаузера и дружески улыбнулся. — Идет?