Сочинения в четырех томах. Том 4

Майор Декстер Смайт, кавалер Ордена Британской Империи, служил раньше в Королевском Корпусе морской пехоты. Сейчас он представлял собой бледную тень когда-то бесстрашного, находчивого офицера, привлекательного мужчины, пользовавшегося неизменным успехом у женщин — особенно среди тех из них, которые служили в женском вспомогательном корпусе ВМС и занимались связью и шифровками в специальной оперативной группе британской разведки, куда он попал в конце войны. Теперь ему было пятьдесят четыре года, он начал лысеть и располнел. И успел перенести два инфаркта. Его врач, Джимми Гривс (неизменный партнер во время игры в покер по крупному с первых дней приезда Декстера Смайта на Ямайку), наполовину в шутку, наполовину всерьез, назвал второй приступ — всего месяц тому назад — «последним предупреждением». Однако майор Смайт, одетый в отлично Сшитый костюм, скрывающий варикозные вены на ногах и туго затянутый в корсет, все еще выглядел привлекательным мужчиной на коктейлях и ужинах в особняках Северного побережья. Правда, друзья и соседи никак не могли понять, почему, несмотря на предупреждение врача, запретившего ему пить более двух унций виски и курить более десяти сигарет в день, майор Смайт не вынимал сигареты изо рта и каждый вечер ложился спать пьяным.

Дело в том, что Декстер Смайт уже давно ощущал признаки того, что психиатры называют «жаждой смерти». Причин было много, и они не были такими уж сложными. Он был навсегда привязан к Ямайке, и тропическая праздность пропитала его до такой степени, что, хотя внешне он казался крепким, как мореный дуб, под лакированной поверхностью термиты лени, потворства своим прихотям и чувства вины за преступление совершенное много лет назад, превратили его существо в труху. После того, как два года назад умерла Мэри, он никого не любил. Собственно, его чувство к Мэри тоже вряд ли можно было назвать любовью, но он ежедневно, ежечасно тосковал по ее любви к нему и по веселому, слегка неряшливому, часто раздражающему его присутствию Мэри где-то рядом. И хотя он ел канапе и пил мартини в обществе жителей Северного побережья, он презирал этих скоробогачей, этих подонков международного общества, с которыми ему приходилось общаться. Возможно, ему удалось бы подружиться с отставными военными, живущими на фермах в глубине острова, или с владельцами прибрежных плантаций, но для этого требовалось приложить какие-то усилия, обрести цель в жизни. Этому мешала лень, нежелание стремиться к чему-нибудь, а также то, что в этом случае придется меньше пить — а вот этого ему совсем не хотелось. Так что майор Смайт тосковал, жизнь наскучила ему, и он давно бы уже проглотил содержимое флакона с барбитуратом — если бы не одно обстоятельство. Майор Смайт существовал в фантастическом мире своего имения в пять акров, населенного птицами, насекомыми и рыбами. Особенно он любил рыб. Он называл их «мой народ», а поскольку обитатели коралловых рифов редко покидают свою территорию— так же как и птицы — уже через два года Смайт близко познакомился со всеми их обитателями, «любил» их и был убежден, что и они тоже любят его.