Цвет тишины

У Серого в голове все это до сих пор не укладывалось. Он защищал Сати. Все время пытался защитить его – чтобы его не выгнали, чтобы не пришлось снова жить на улице. Чтобы не было больше в его жизни голодных обмороков, ночевок на свалках, еды с пола, драк, реанимации и комы. Он знал, что Сати еле откачали после той драки. Серый не позволит, чтобы Сати опять оказался на улице. Так он решил.

А оказалось, что все эти люди защищали его самого. Не только Сати, Сати всегда защищал его, старший брат, близкий друг, родной человек. Но потом – Тахти, который ничего не сказал ни знакомым, ни полиции, потому что Серому это было нужно. Приглашал домой, утешал, был рядом. И Киану, который всегда был рядом, его даже не нужно было просить. Тори, которая тогда увела его с волнореза и привела домой. И теперь – Мари.

И Рильке. Несмотря на все, что было. Благодаря всему, что было.

Серый больше не был один. У него была семья. Не кровные родственники, но близкие люди, среди которых он был дома.

* Мы договорились, что поживем у Мари до осени, – сказал Сати руками и в голос. – Я и Серый.

Йона улыбнулся и приложил ладонь к груди. У него правда отлегло от сердца. Жизни этих ребят ничего не угрожает. Тахти выкарабкался, Серый в безопасности, Киану тоже.

* Осень? – переспросила Тори. – Почему?

* Я попробую поступить в институт, – сказал Серый. Сати перевел.

* Расскажи, – попросила Тори.

* На художественный, – пояснил Серый. – Если получится, перееду в общагу.

Тахти знал, как Серый хотел пожить в институтской общаге. После той ночевки в их комнате, когда Тахти увел его, побитого, из кафе, и утром пришли ребята, и они сидели за одним столом. Художники, музыканты, актеры, режиссеры, осветители. Он видел глаза Серого. Конечно, он этого хотел. Всей этой кутерьмы, жизни – взаправду, для себя.

– Это очень хорошо, – сказал Йона и показал Серому кулак с оттопыренным большим пальцем. Серый уже знал, что это не «помощь», а «круто». Слышащие все так говорили, все, кого он знал.

* А у тебя что с очередью? – спросил Тахти Сати на языке жестов.

* Жду, – Сати пожал плечами. – Только вряд ли это будет в Лумиукко. Скорей где-нибудь далеко. Как у Серого. И у Рильке.

«Волк» и «клык». Рильке улыбнулся. Сати посмотрел на него и отвел взгляд. Стал теребить ногтем запястье, и Серый опустил ладонь на его руки. Сати кивнул и с шумом выдохнул.

* Если до осени не получу ничего, в профсоюзе в издательстве обещали помочь. Может быть, даже удастся выбить что-то поближе к Лумиукко или в самом Лумиукко. А у тебя самого что? – спросил он Тахти. Сати и Тахти говорили жестами и вслух, чтобы понимали все.