Ловцы душ [сборник litres]

– Стоять! – крикнул я. – Именем Святого Официума!

Меч мой висел у конского бока, однако я не стал за ним тянуться. Если бы мне повезло, сумел бы справиться с четырьмя или пятью противниками, но впереди стояло самое малое двадцать мужчин. Большинство были пьяны, но даже пьяному человеку удается порой воткнуть другому вилы в брюхо или развалить голову размашистым ударом секиры. Поэтому не мечу охранять меня – но уважению к святой Церкви. Ибо Добрая Книга утешает нас, что «не от множества войска бывает победа на войне, но с неба приходит сила»[9].

По крайней мере, они не смогут сделать этого безнаказанно. Они ведь, пусть и опьяненные, должны помнить старую поговорку: «Когда инквизитор гибнет, черные плащи пускаются в пляс».

Они остановились.

– Инквизитор? – прорычал рыжеволосый полувопросительно. – И что вы здесь делаете… господин? – добавил после паузы.

– Это я вас спрашиваю, что вы делаете, – сказал я твердо. – Как тебя звать, человече? – Я дернул узду, и конь подступил на несколько шагов к возглавлявшему толпу верзиле.

Тот хотел было спрятаться за спинами товарищей и отступил на три шага назад. Но и после этого остался впереди, поскольку товарищи его были сообразительными малыми – и тоже отступили. Я заметил, что несколько даже успели раствориться в темных закоулках.

Я усмехнулся, поскольку все шло именно так, как должно было идти.

– Гаспар, по прозвищу Морда, прошу прошения у вашей милости, – сказал одноглазый, на сей раз смиренно стянув шапку. Смял ее левой рукою, а правую, в которой держал топор, спрятал за спину.

– За кем гонитесь, Гаспар? – спросил я ласково. – И не может ли вам помочь инквизитор Его Преосвященства?

Тот сглотнул, дернув кадыком. Помощь инквизитора наверняка было последним, о чем он мечтал.

– Ни за кем, вот, прощения просим, ваша милость… – пробормотал, и нетрудно было понять, что врет.

Я глянул вправо, где в предвечернем свете открывалось горло узенькой улочки.

– Кто там?

Я подождал минутку, а когда понял, что ответа не получу, дернул поводьями.

– Ступайте домой, люди! – приказал громко.

Выждал, пока они подчинятся, и двинулся в сторону затемненного проулка.

Крыши домов склонялись над улицей низко, и было не разглядеть, что происходит на другом ее конце. Сама же она была пуста, ставни закрыты. Ехал я медленно, шагом, внимательно глядя во мрак. Что бы там ни скрывалось, оно разозлило и напугало тех людей, оттого и вашему нижайшему слуге стоило оставаться настороже. Но меча из ножен я так и не вынул. И внезапно услыхал тоненький плач. Звук – отголосок наполненного отчаянием подвывания, в котором, однако, различались и отдельные слова.

– Нельзя, – шептал тот голос. – Нельзя, нельзя, нельзя…

Я увидел во мраке темную фигурку, скорчившуюся в узкой щели между стенами домов. Это была длинноволосая женщина в широком плаще. Сидела, согнувшись – будто стараясь занять как можно меньше места и слиться с окружением. Руками обнимала ноги, спрятав голову меж коленями. Черные растрепанные волосы спадали до земли, почти прикрыв ее стопы. Я не мог разобрать черты лица, слышал лишь тихое, стонущее бормотание.