Между нами никаких секретов (ЛП)

Холодный, решительный, высокомерный. «Я что-то упускаю из вида», — сказала она себе, и, возможно, сегодня ночью всё изменится. Уже менялось. Матиас уступил влечению, которое к ней испытывал, хотя бы на несколько минут позволил ей стать ближе, позволил себе быть любимым. И теперь согласился довериться, объяснить причины своего изменчивого поведения, хотя Скарлетт боялась, что именно это признание может стать между ними ещё одним барьером. Однако она была готова пойти на риск, потому что, для достижения сердца мужчины, и разрушения стен, которые он воздвиг вокруг себя, ей необходимо узнать Мати поближе. Приблизиться не только к телу, но и к его душе.

Заказав ужин, Матиас приготовил стол, который стоял в гостиной номера. Он сделал это молчаливо, как будто собирал смелость и мысли, чтобы вскорости раскрыть свои секреты. Скарлетт осталась сидеть на полу, блуждая глазами по комнате, в поиске деталей о нём. На письменном столе лежал кожаный ежедневник, собравший бесконечные имена безликих женщин, драматические фотографии новорожденной девочки и умершей жены. В углу стояла мусорная корзина, на дне которой лежали использованные за сегодня многочисленные презервативы. На кресле — элегантный костюм, в котором Матиас пошёл на работу, — тот же, что был на нём одет несколько часов назад при их встрече в аптеке, и который первая клиентка имела удовольствие с него снимать. В шкафу у входа, через приоткрытые двери виделись другие подобные костюмы и различные аксессуары, все предназначенные для доставления удовольствия клиенткам. Длинная черная кожаная коробка, ещё два элегантных контейнера, с безошибочным изображением вибратора на внешней стороне, пара наручников, верёвки и шёлковые ленты. Разглядывание этих предметов доставляло ей дискомфорт и одновременно вызывало возбуждение. Такая смертельная смесь, заставляла её грезить. Его красота, элегантность, хрупкость в сочетании с грязной и тёмной стороной.

Когда ужин доставили, Скарлетт встала и присоединилась к Матиасу. Он галантным жестом подвинул ей стул, помогая устроиться. Затем сел, добавил в бокалы вина и глубоко вздохнул.

— Я родился в Вашингтоне двадцать пять лет назад, — начал он, разрезая ножом гамбургер, и не глядя Скарлетт в лицо. — Из трёх детей я самый младший. Я уже говорил тебе об этом. Итан первый, потом Ариэль и, наконец, я. Между нами разница в несколько лет, и мы выросли, будучи всегда вместе. Одна и та же начальная школа, те же средние школы, тот же круг друзей. Мы были неделимы. Мама была домохозяйкой, поэтому мы проводили много времени также и с ней. — Скарлетт заметила на лице Матиаса нежную улыбку, становилось ясно, — он сильно любил этот период своей жизни и очень по нему скучал, с тех пор, как перестал думать об этих годах и вспоминать. — Мой папа работал учителем английского языка в старшей школе. Той самой, в которой мы трое учились. Он был замкнутым, но отзывчивым и молчаливым человеком. Я очень похож на него, или, по крайней мере, был похож. В общем... моя жизнь была спокойной. Практически идеальной. Во время обучения в колледже я встретил Грейс и влюбился в неё. Я так сильно её любил, что сразу же захотел на ней жениться. Я никогда не интересовался кем-то ещё. Мы были отвратительно счастливы. Настолько, что когда она забеременела, мы даже не волновались, что ещё не закончили учёбу, что мы ещё молоды и не женаты. Мы на самом деле находились на седьмом небе от счастья. Я женился на ней 3 сентября 2009 года. Она была на четвертом месяце беременности и была прекрасна. Через несколько недель я получил диплом, — Матиас посмотрел на Скарлетт, его глаза были полны слёз, но выражение лица оставалось восторженное. — У меня было всё, что я хотел, Скарлетт. Всё. Единственная женщина, которую я любил. Ребёнок, который должен родиться. Степень, которая гарантировала бы мне честную и постоянную работу. Потом, неожиданно, у меня ничего не осталось. Ничего. И вина была полностью моя. Рождественским вечером в том году, возвращаясь после ужина в доме моего брата, я потерял контроль над машиной. Со мной ехали Грейс, мама и папа. Родители умерли мгновенно, Грейс через несколько часов. Элизабет родилась преждевременно, но её спасли. И я остался только с ней. Это может показаться сумасшествием, но я продолжаю безумно любить свою жену. Я ни на секунду не переставал её любить, и знаю, что больше не смогу любить никого так, как любил её. Моя маленькая девочка — единственная любовь, которая сейчас для меня важна.