Между нами никаких секретов (ЛП)

— Я сделаю тебе больно, но только на несколько минут. Поверь мне... Отпусти себя... — сказал он.

— Да, — ответила Скарлетт, впустую глотая от ощущения давления твёрдого члена, заполняющего её миллиметр за миллиметром.

Понемногу, с изнурительной медлительностью, Матиас вошёл внутрь. Затем немного вышел, но только для того, чтобы со следующим толчком погрузиться больше, всё глубже и глубже, с ритмичной точностью метронома. Матиас, слишком привыкший иметь дело с телами женщин, которые просили трахать их жестоко, начал терять рассудок, пытаясь сдержать желание полностью погрузиться в горячее и узкое лоно, но он знал, что должен ждать подходящий момент, потому что не хотел причинить ей боль. Никогда.

И поэтому он продолжал двигаться вперёд и назад, не доходя до точки разрыва барьера, о который задевал при каждом ударе таза. Матиас сопровождал эти движения новыми ласками, подталкивая Скарлетт к её второму оргазму. Когда Скарлетт снова стала стонать от удовольствия, спровоцированного руками и деликатным проникновением, Матиас понял — время пришло.

Он пронзил её одним сильным толчком. Скарлетт издала удивленный и приглушенный крик, а Матиас зарычал как зверь. Эти звуки эхом отозвались в тихой комнате. Внезапная и острая боль, которую она почувствовала, смешалась с сильным удовольствием от охватившего оргазма. Скарлетт ощущала, как в уголках глаз скапливаются слёзы, не в силах понять, были ли они вызваны физической болью или испытываемым одновременно чрезвычайным наслаждением.

Матиас ласкал её грудь, потом снова между ног, пытаясь уменьшить причиняемую боль. Успокаивал звуком своего низкого и страстного голоса: он нежничал, шепча слова любви, уговаривал расслабиться, закрыть глаза и наслаждаться. Затем боль превратилась в незнакомое чувство переполненности, и удовольствие от того, что ею обладал Матиас, перевесило физический дискомфорт от вторжения.

Матиас смотрел загипнотизированный на член, блестящий от смазки и окрашенный кровью. Наблюдать за своими ритмичными движениями между ног у Скарлетт стало самой эротичной вещью, которую он когда-либо видел.

— Бля... Как ты прекрасна. Боже... Ты такая узкая... Такая маленькая... Чёрт... Твою мать...

Через несколько минут такого медленного проникновения Матиас остановился полностью в неё погрузившись; их животы соприкасались, его эрекция была зажата между узкими стенками. Он погладил грудь и бёдра Скарлетт и поцеловал в плечо. Посмотрел ей в глаза, схватил за запястья и поднял над головой, а потом одним ударом снова оказался внутри неё, на грани оргазма.

— Чёрт…

Хриплый, как гравий голос, закрытые веки, стиснутые зубы в попытке максимально продлить этот момент.

— Бл*дь... бл*дь... бл*дь…

Всё жестче, всё быстрее, не в силах сдерживаться, в то время как Скарлетт смотрела на Матиаса, потрясенная его инопланетной красотой, почти невыносимой. Всё ей казалось нереальным. Звук их тяжелого дыхания, его чистые и тёплые глаза, такой большой и алый рот, исказившийся в гримасе нарастающего удовольствия. Она больше не чувствовала боли, только тупой и приятный дискомфорт, физическое и окончательное доказательство того, что отмечена им навсегда.

Скарлетт крепко схватила Матиаса за ягодицы, толкая глубже, снова и снова направляя его внутрь себя, жестче и агрессивнее чем это делал он, пока грань между удовольствием и болью не была полностью размыта.

— Я не могу… — Матиас заговорил сдавленным голосом. — Я не могу этого сделать… слишком много… слишком много… Христос… я знал это… я это знал…

— Тогда отпусти себя. Кончай. Кончай внутрь меня, — приказала она, задыхаясь.

— Скарлетт… — выдохнул он в последний раз, в тоне его голоса прозвучало сожаление.

Затем, с долгим душераздирающим стоном, он стал двигаться беспорядочными толчками, наполняя её струя за струёй, всем своим семенем, густым и тёплым.

Они долго лежали в тишине, обнимая друг друга. В сознании Матиаса бурлила тысяча смущенных мыслей, тысяча противоречивых чувств, а в его теле поселилось новое спокойствие, которого он не испытывал долгое время. Он больше не мог лгать самому себе, и, если это была не любовь, которую он испытывал к Скарлетт, это было нечто, что находилось опасно близко к этому чувству.

Снаружи наступила поздняя ночь, и мужчина понял, ему нужно как можно скорее вернуться домой, но он не мог снова убежать, не объяснив, как всё пойдёт со следующего дня. Матиас посмотрел на Скарлетт и увидел, что она уснула с безмятежным и довольным выражением лица. Он был с сотнями женщин после секса, но впервые заботливо смотрел на лицо и тело этой, лежавшей рядом с ним сейчас. Он чувствовал огромную благодарность и нежность к Скарлетт; молча поблагодарил за то, что она вновь открыла ему сердце, за то, что растопила окружавший лёд, за то, что заставила его биться ещё один раз. Он думал, что будет мучительно скучать по ней, но к такому Матиас уже привык и был готов. Несколько мгновений обдумывал идею продолжать тайно встречаться со Скарлетт, но тотчас же отложил в сторону. Он не был настолько безумным и эгоистичным, чтобы вовлекать девушку в своё беспорядочное существование. В другой жизни, в другой ситуации он, возможно, мог бы лелеять фантазию начать с ней с нуля. Но в этой не существовало никакого способа изменить ход событий. Потом была Элизабет. Он никогда не рискнёт спокойствием своей маленькой девочки, строя отношения, которые могут закончиться в любой день. Он был благодарен судьбе за то, что она привела его на встречу с этой замечательной молодой женщиной; знал, что не забудет её, но Матиас также понимал, что должен быть с ней честен. Больше никаких оскорбительных слов, никаких игр. Только, правда.