Между нами никаких секретов (ЛП)

— Проклятье, — прошептал Мати. Скарлетт ему нравилась. Нравилась очень сильно и это пугало.

Он повернулся на бок и совершенно безрезультатно попытался заснуть.

Последующие дни превратились для него в кошмар. Матиас молил Бога, чтобы Скарлетт отсутствовала, когда он входил в отель, и если его молитвы были услышаны, то испытывал в сердце щемящую пустоту. Напротив, когда видел её за стойкой, он заставлял себя обращаться к коллеге Скарлетт. Когда не мог не обратиться к ней, Матиас говорил очень кратко и насколько возможно нейтрально, а возвращаясь домой в машине, заставлял себя концентрироваться и не изменять маршрут, чтобы не оказаться перед её дверью. С маниакальной одержимостью он проверял записи своих встреч в страхе увидеть её имя, но когда не находил, испытывал невыносимое разочарование. В то же время уменьшилось количество сновидений, где появлялась Грейс, и увеличились те, где главную роль воплощала Скарлетт; они также провоцировали резкое и взволнованное пробуждение, но по другой причине.

Типичным сценарием был ужин в ресторане. Милая беседа быстро превращалась в спор, потом в ссору, которая перетекала в страстное противостояние, неумолимо заканчивающееся горячей связью на сервированном столе. Или напротив стены. Или напротив огромного окна, у которого они ужинали. В этих снах он представлял, что ласкает и целует каждый сантиметр её белой кожи. Матиасу виделось, что он проникает в неё с отчаянием, совершенно не в силах утолить желание обоих. Ему снилось невинное лицо Скарлетт, которое искажалось от удовольствия и оцепенения. Ему мерещилось, как погружается внутрь неё так глубоко, что способен потеряться, а потом просыпался с измазанными боксерами, точно так же, как в шестнадцать лет в рассвет своей гормональной бури.

Матиас должен был бы испытывать счастье, что больше нет ужасных кошмаров, преследующих его годами, но вместо этого чувствовал себя виноватым. Он испытывал вину за каждый чёртов сон, за каждую женщину, с кем ложился в постель, и в чьих лицах виделась Скарлетт. За каждый раз, когда уступал желанию мастурбировать, думая о ней. Мати пытался понять, что в этой девушке так неистово его притягивает, что прячется за сексуальным влечением к ней, таким сильным, по сравнению с которым блекло даже испытываемое раньше к Грейс. Это не могла быть любовь: он едва знал Скарлетт, — не было ни времени, ни способа узнать друг друга поближе. Это не могло стать и простым увлечением, даже для него необходимо определённое количество встреч. И сексуальным влечением тоже не могло стать: бесспорно, Скарлетт красива, но в жизни Матиаса встречались десятки красавиц. Она не была даже необычайно соблазнительной девушкой: что ему говорила, как на него смотрела, и желание, которое он в ней ощущал, не выглядели подстроенными, её неопытность мешала использовать трюки ремесла, которые Матиас знал в совершенстве. Как бы мужчина ни рассуждал, он не мог понять реальных причин своей одержимости, и единственный способ, который он продолжал считать эффективным — это отрицать с ней связь. Скарлетт напротив, решила не упускать шанс и старалась использовать любую возможность для встречи с Матиасом. Она была абсолютно уверена, что не обманывалась во время ужина: с первых минут Матиас смотрел на неё глазами, наполненными желанием. И хотя мужчина был опытным профессионалом в искусстве соблазнения, она была уверена — это влечение он не имитировал.

Она случайно встретила его снова спустя неделю, на протяжении которой он делал всё возможное, чтобы её избегать. В тот день она остановилась поболтать с подругой фармацевтом в аптеке отеля и стояла вместе с ней за прилавком немного в отдалении, всякий раз при появлении клиента готовая отойти в сторону. Вечер выдался спокойный, и девушки проговорили около десяти минут, прежде чем пришёл Матиас и остановился, разглядывая некоторые товары в витрине у входа.

Скарлетт быстро и хитро сообразила.

— Моника, Я должна тебя просить об огромном одолжении.

— Что такое?

— Тот клиент, у входа, я хочу его обслужить.

Молодая фармацевт уставилась на подругу, широко раскрыв глаза.

— Ты ведь знаешь, я не могу. Не создавай мне проблемы.

Но Скарлетт быстро схватила один из халатов, сложенных под прилавком, и надела, оставляя пару верхних пуговиц расстегнутыми. Затем в отчаянии посмотрела на подругу:

— Если он попросит лекарства, я отступлю. Обещаю. Пожалуйста, для меня это очень важно.

Когда Матиас заметил Скарлетт, у него слегка покраснели щёки. И даже изменилось выражение взгляда: холодность сменило удивление, а потом появилось веселье, пока глаза не наполнились странной энергией, которая всегда появлялась при их близости. Скарлетт пыталась сохранить на лице невозмутимое выражение, но по мере приближения Матиаса к прилавку, уверенность стала её покидать: ноги задрожали, а лёгкие неожиданно проявили чрезвычайную трудность в выполнении своей функции.

— Добрый вечер, мистер Кроуфорд. Чем могу вам помочь? — спросила она. От встречи с ним голос звучал надломленным от эмоций.

— Разве мы не перешли на «ты», Скарлетт?

Она посмотрела на него с улыбкой. Матиас делал это вновь — перетасовывал карты на столе, пытаясь её запутать наводящими вопросами. И потом этот запах, который вторгался в её ноздри каждый раз, когда стояла рядом с ним. Секс и мёд. Сладость и грех.