Ангела Меркель. Женщина – канцлер. Портрет эпохи

30 сентября становится недостающей искрой для того, чтобы вспыхнула мирная революция. Министр иностранных дел Западной Германии приезжает в переполненное посольство в Праге и произносит самое известное неполное предложение в новейшей истории Германии: «Дорогие сограждане, я прибыл, чтобы сообщить, что сегодня ваш въезд…» Остаток фразы «в ФРГ будет одобрен» потонул в ликовании 4000–5000 граждан ГДР, многие из которых неделями жили в палатках на территории вокруг посольства. Тем же вечером в сопровождении сотрудников министерства иностранных дел они были препровождены в ФРГ. А на следующий день посольство вновь наполнилось желающими эмигрировать. Однако руководство ГДР все еще оставалось слепо к реальности. В странной попытке сохранить лицо оно пропускает проезда по территории ГДР, чтобы придать происходящему официальный характер. Что, впрочем, вызывает обратный эффект: вокруг проезжающих через Дрезден поездов собираются демонстранты, начинаются беспорядки.

На той же неделе, будто ничего не произошло, состоялось изменившее все празднование 40-й годовщины рождения ГДР: с факельным шествием, военным парадом, торжественным ужином с приглашенными главами дружественных государств. Глава Советского государства и компартии Горбачёв тем вечером был приглашен во Дворец Республики в центре Берлина. «Того, кто опаздывает в политике, жизнь сурово наказывает», сказал он в беседе с глазу на глаз коллеге Хонеккеру, как он вспоминает позже. Но тот отдает распоряжение разогнать и оштрафовать тысячи демонстрантов, собравшихся в тот вечер за стенами дворца между рекой Шпрее и телевизионной башней. Их крики «Горбачёв», «демократия» и «нет насилию» были слышны даже в торжественном зале.

Протестующие граждане ГДР, несмотря на репрессии, потеряли всякий страх. Перемены уже чувствовались всюду: в Дрездене, Плауэне, Магдебурге и, прежде всего, в Лейпциге, а затем и в Берлине. Руководство ГДР все еще сопротивлялось и отдавало распоряжения полиции, армии и сотрудникам безопасности подавить беспорядки. Но это им больше не удавалось. Все большее и большее число солдат, пожарных и полицейских уходят со службы, правительство уже не может быть уверено в том, что его приказы будут выполнены. 9 октября, через два дня после странного праздника и разгона демонстрации в Берлине, 70 000 жителей Лейпцига после понедельничной молитвы отправились маршем к зданию городской ратуши. И тут произошло странное: ничего. Они не могли в это поверить. В город были стянуты вооруженные силы армии, полиции и госбезопасности. Все они были уведомлены о последствиях неподчинения приказам. Но вечером никто не покинул казармы и полицейские фургоны. Потому что никакого приказа они не получили.

С этого дня стало ясно, что перемены не остановить. Демонстрации проходили во всех крупных городах ГДР. Режим рушился с захватывающей дух стремительностью. Месяц спустя Эрих Хонеккер ушел в отставку, а Гюнтер Шабовски 9 ноября объявил о свободе передвижения для граждан ГДР. Теперь любой человек в любое время имел право перейти в Западную Германию. На вопрос одного из журналистов о том, когда новые правила вступят в силу, Шабовски произносит другую известнейшую так и неоконченную фразу переломного времени: «Насколько я знаю… сейчас же… незамедлительно». Тем же вечером тысячи людей собрались у погранперехода на Борнхольмской улице. Шлагбаум был открыт.