Мое последнее желание

— Нет, — милостиво махнул рукой правитель. — Присаживайся.

Инквизитор появился по правую сторону от меня, но, не дойдя до своего места за столом, остановился. Я нехотя повернулась, чтобы не сидеть как дура, уставившись в стол.

От взгляда его серых глаз показалось, что тысячи иглы воткнулись в тело. Еле сдержалась, чтобы не повести плечами, и выдавила вежливую улыбку.

— Вижу, вы обедаете с гостей, ваша милость, — ровным тоном произнес он.

— Познакомься, — король вытянул руку над столом, чтобы нас представить. — Катарина. Она дочь того самого музыканта, что недавно играл на моем балу. Катарина, вы уже, думаю, догадались — это многоуважаемый Инквизитор Антоний Повелитель Рыцарей Затмения.

— Очень приятно, мессир Инквизитор, — я буквально заставила себя произнести эти слова.

Мужчина улыбнулся, а серые глаза продолжали оставаться мертвыми, как у рыбы. Он вдруг протянул руку и прикоснулся к моей ладони, но лишь для того, чтобы нежно притянуть к себе и коснуться губами пальцев в знак приветствия.

— Какие у вас холодные руки, Катарина? Вы замерзли?

Я проглотила ком в горле и покачала головой, желая, чтобы тот скорее выпустил мою руку.

Инквизитор выполнил мое желание и, отпустив ладонь, занял место за столом.

Они завели с королем беседу о каких-то государственных делах, но я почти не слушала их, потому как не могла унять волнение и ужас от присутствия Инквизитора.

Казалось бы, зачем волноваться, если ты обычный человек и точно не маг. Но я слышала, что Рыцари частенько казнили всех без разбора. Доказать причастность к магии не так уж и трудно. А неугодных наверняка в большой стране найдется немало.

Но дело еще в том, что я не совсем чиста на руку. И это страшно нервировало.

Внимательный взгляд Инквизитора изредка возвращался ко мне и, казалось, пронзал насквозь, пытаясь выявить потаенные секреты.

Когда Антоний отводил глаза, я рассматривала его в ответ. Даже если бы мне не сказали, что это Инквизитор, то догадаться самой было вовсе не сложно. Каждое его действие и движение выдавали бесчеловечную натуру. Хотя сам Инквизитор был красив: имел подтянутую фигуру, которую подчеркивал дорогой черный камзол с вышивкой в виде заходящего солнца на груди, каштановые густые волосы, узкое лицо с четкой линией скул, острый нос. Полноватые губы улыбались, но втайне будто обещали тебе страдания. Красивая внешность не могла спрятать его нутро, а серые глаза не скрывали холодную беспощадность.

— Так, значит, вы дочь Мирослава, верно?

Я выплыла из тяжелых мыслей и поняла, что слишком долго рассматривала Инквизитора. Не знаю, догадался ли он о ходе моих мыслей, но стало не по себе от внимания Антония.

Мужчина не спеша резал кусок мяса и время от времени смотрел на меня, ожидая ответ.

— Да, — выдавила я.

Он запустил кусочек еды в рот и также неторопливо прожевал его, продолжая разглядывать меня.

— А где, собственно, ваш отец?

— Он умер, — вмешался король. — Катарина сообщила за минуту до того, как ты пришел.

— Как жаль, — бесцветным голосом произнес тот. — Он талантливый человек.

— Спасибо, — прошептала я, все явнее чувствуя себя на месте куска мяса в его тарелке.

Инквизитор снова запустил кусок еды в рот и, кажется, теперь обратил внимание, что я не ем. Не знаю, придал ли он этому значение.

— А что же вы делаете в столице, Катарина?

Мое сердце глухо застучало в груди.

— Почему не отправили весточку? — не унимался тот. — А приехали сами?

Я перевела взгляд на короля, будто надеялась, что тот поможет, но мужчина пил вино и внимательно слушал нас.

— Разве остальная семья не будет за вас волноваться? — мужчина будто специально загонял меня вопросами в угол.

— Они все умерли, — нехотя призналась я.

Наконец, лицо Инквизитора изменилось, приобретая удивленный вид.

— Вся семья?

— Да, из-за болезни.

Я заметила, что Антоний слегка прищурился.

— А что же вы забыли здесь? Разве вам не стоило остаться дома? Организовать похороны? Вступить в наследство?

— Дом сгорел вместе с ними, — призналась ему, нервно поправив выбившийся локон из прически. Произнося это вслух, я начала осознавать, насколько моя история звучит странно.

— Сгорел? — мужчина задумчиво хмыкнул. — Разве сейчас сезон пожаров? Да и вы навряд ли могли оставить печь без присмотра, разве не так?

Страх горьким комом застрял в горле. Мужчина все дальше и дальше подбирался своими вопросами к тому, что приведет меня в тюрьму. Или пыточную.

— Это из-за молнии, — стараясь не мямлить, ответила ему. — В тот день я ушла за лекарством для семьи, а когда вернулась, то в доме был пожар, который не удалось остановить. В тот день была гроза.

— Интересное совпадение, да, Катарина?

— Отстань от девушки, Антоний, — наконец, вмешался король. — У нее горе, а ты ее допрашиваешь.

Инквизитор отложил в сторону столовые приборы и вежливо улыбнулся мне:

— Простите, миледи, натура у меня такая. Люблю докапываться до истины.

— Уверен, Катарине, нечего от вас скрывать, мессир.

Антоний поджал нижнюю губу, многозначительно хмыкнул и, положив локти на стол, сцепил тонкие аристократические пальцы вместе.

— Правда? Совсем нечего? Почему же тогда Катарина так нервничает в моем присутствии?

Кусочек птицы, который секундой ранее все же отправила в рот, камнем провалился в желудок. Страх будто булавка кольнул в сердце, заставляя меня онеметь от страха.

Я перевела растерянный взгляд сначала с Инквизитора, потом на короля и снова на Антония. Внутри меня все еще теплилась надежда услышать, как повелитель Затмения, скажет, что это просто шутка. Но тот смотрел на меня с вниманием цепного пса, готового наброситься по команде «фас».

— Катарина?.. — первый нарушил тишину король, намереваясь что-то спросить.

— Все очень непросто, ваша милость, — вырвалось у меня.

Я мельком глянула на Инквизитора и заметила ухмылку, которая говорила о том, что мужчина крайне доволен своей догадливости.

— Я все вам расскажу, клянусь, — слова давались мне непросто, но уже поздно отступать. — Но мне нужна ваша защита.

— Защита? — удивленно переспросил он. — От кого?

Взгляд невольно снова вернулся к Инквизитору и по тишине, воцарившейся в обеденном зале, стало ясно без слов, о ком шла речь.

Король некоторое время хмуро рассматривал меня, но потом повелительно махнул рукой:

— Рассказывай.