Колода без туза [Хроника времен гражданской войны]

— И дорого вам за меня заплатят ваши друзья-чекисты? — подняв веки, с бессильной ненавистью спросил Овчинников.

Важин явно не торопился отвечать. Он дожевал и проглотил мясо, отправил следом за ним пышный соленый груздь, отложил вилку, неспешно измерил Овчинникова холодным оценивающим взглядом.

— За вас?.. — Важин, сделав паузу, утвердительно кивнул. — Дорого, господин Овчинников. Очень дорого. Не сомневайтесь. Сами изволили видеть, какая у них из-за вас суматоха поднялась. Камчатов, можно сказать, ночей не спит. Очень уж, видно, повидаться с вами охота.

Овчинников через силу улыбнулся. В лице его не было ни кровинки. А Важин, неожиданно став серьезным, сказал примирительно:

— Зря расстроились. У меня совсем другие друзья, господин Овчинников. И другие враги. Те же, что у вас.

Он не сводил испытующего взгляда с Овчинникова. Изумленный Овчинников смотрел на Важина во все глаза.

— И мы дадим вам возможность снова служить России, — выдержав паузу, не без торжественности произнес Важин.

Овчинников выпрямился на постели, хрипло спросил:

— Почему я должен вам верить?

— Я мог бы давно свистнуть чекистам, — пожал плечами Важин. — Вы у них свои девять граммов да-а-авно заработали.

— А если вы, прежде чем шлепнуть, хотите вывернуть меня наизнанку? — уже спокойнее спросил Овчинников. — Другу это легче, чем врагу.

— Мы ни о чем вас не собираемся спрашивать, — покачал головой Важин. — С нас довольно и того, что для красных вы — Дроздов.

Овчинников, просветлев лицом, поднялся на ноги, взял со спинки стула френч, надел его, застегнулся, сухо спросил:

— Что от меня требуется?

— Это вам скажет тот, кто отдает приказы, — Важин вытянул из кармана галифе разряженный браунинг и обойму к нему, передал то и другое Овчинникову. — Я эти приказы только выполняю, господин капитан. И докладываю об исполнении.

Важин подошел к подоконнику, по-хозяйски погасил примус, снял с него кофейник с давно закипевшим кофе, разлил кофе в чашки. Одну чашку, словно закрепляя новые отношения, протянул Овчинникову. Тот взял, кивком поблагодарил. Важин утвердил в растопыренных коротких пальцах блюдце, налил в него кофе и стал шумно прихлебывать. Наблюдавший за ним с откровенным отвращением Овчинников презрительно усмехнулся:

— Еще одно потрясение: кофе лакают с блюдца.

Важин от неожиданности поперхнулся:

— Разве нельзя?

— Можно. — Овчинников поморщился и небрежно махнул рукой. — Вам, Важин, все можно… Когда я встречусь с главным?

— Сегодня вечером. — Важин допил кофе, отставил блюдце. — Слушайте внимательно и запоминайте…