Колода без туза [Хроника времен гражданской войны]

— Тут прошлый год на переезде коровенка заплутала, ее дрезиной и шандарахнуло, — с подъемом рассказывал Важин. — Враз солдатики голодные сбежались. Один примудрился, чуть не ведро у покойницы выцедил. А нынче — глянь! — Он с удовольствием кивнул на бесконечный ряд румяных дебелых молочниц. — Одно слово — нэп!

Важин с наслаждением облизал последнюю ложку варенца. Дроздов откинул полу шинели, достал часы, большую серебряную «луковицу», глянул на циферблат.

— Я с Ниной Петровной условился у входа встретиться, — озабоченно сообщил он Важину, захлопывая крышку часов.

— Вот хитрец, слова не сказал! — укоризненно воскликнул Важин. — Ну, пошли!

Они стали с трудом пробиваться сквозь плотную толпу. В ней продавали и покупали все: сало, граммофоны, арбузы, кровельное листовое железо, сотовый мед, довоенные кашемировые шали, хрустящие на зубах малосольные огурцы, воздушные дамские чулки «паутинка», розовых молочных поросят, заграничные туфли «шимми», задумчивых годовалых бычков, швейные иголки, пудовых осетров, подозрительное снадобье для ращения волос, пугливых курдючных овец и надменных щеголеватых гусей. К покосившемуся забору смущенно жалась молодая женщина с красивым измученным лицом в мятой шляпке со стеклярусом. Через ее руку было переброшено шелковое мужское белье. Дроздов задержался возле женщины, нежно погладил кончиками пальцев прохладную скользкую ткань. Важин внимательно посмотрел на спутника и, не проронив ни слова, тоже остановился в некотором отдалении.

— Совсем новое, молодой человек, — с робкой надеждой сказала женщина Дроздову, почувствовав в нем настоящую заинтересованность. Ей явно было не по себе в базарной суете. — Мужа убили, так ни разу и не надел…

— К сожалению, не по карману, — Дроздов бросил на женщину сочувственный взгляд. — Простите.

Женщина покорно вздохнула и отступила к забору. А Дроздов двинулся вместе с Важиным дальше сквозь разноликую колышущуюся массу торгующих и торгующихся. Все, без исключения, продавцы и покупатели тщетно старались не только перекричать один другого, но и заглушить отчаянно визжащую, ревущую, хрюкающую, блеющую и гогочущую живность. Шум стоял совершенно невообразимый.

— Прямо сумасшедший дом, — неодобрительно покачал головой педантичный Важин. — Никакого порядка.

— Частная инициатива, — вяло усмехнулся Дроздов. — Кто кого раньше съест.

— Ладно, пускай торгуют, коль позволили, — великодушно махнул рукой Важин. — Лучше скажи, у тебя-то как?

Он смотрел на Дроздова с нескрываемым любопытством.

— Что — как? — не понял Дроздов.

— Таишься? — Важин весело подмигнул. — Как наша дама?

— Мила, — сдержанно произнес Дроздов.

— Мила? — возбудился Важин. — Чудо! Интересуюсь, так сказать, из лучших чувств.

— К кому? — спросил Дроздов.

— К вам обоим, — энергично объяснил Важин.