Жизнь и борьба Белостокского гетто. Записки участника Сопротивления

Об опасности проноса оружия в гетто, отваге и самоотверженности подпольщиков свидетельствует следующий эпизод. Подпольщица Лиля Маляревич уговорила своего знакомого Шлайфера, работавшего на немецком складе трофейного оружия, выносить со склада и прятать в укромном месте детали. Подпольщики Абрам Рубин и Самуэль Вайнер стали проносить эти детали в гетто. Однажды Вайнер поместил несколько стволов в выдолбленное бревно и благополучно прошел с ним мимо немецкого вахмана на воротах в гетто. Вайнер со своим опасным грузом уже был внутри гетто, когда внезапно сзади на него напала огромная немецкая овчарка вахмана и стала кусать. Несмотря на нестерпимую боль и кровоточащие раны, Вайнер медленно продолжал путь. Через некоторое время собака отстала. Лишь отойдя на достаточное расстояние от ворот, он рухнул на землю. Товарищи оказали ему первую помощь, а оружие было спасено.

Внутри гетто были организованы подпольные оружейные мастерские. В них делали самодельные гранаты и мины, бутылки с взрывчатой смесью, собирали стрелковое оружие. Занимались этим Шмуэл Башевкин, студент Соколович и другие. В подпольной мастерской оружия на улице Чистой работали инженеры Хенох Фарбер (Ковалдо), Яков Фишер (оба окончили политехнический факультет университета в Праге), Хаим Рембишевский. Однажды в подпольной мастерской, расположенной на улице Теплой, во время монтирования мины произошел взрыв, и два молодых подпольщика — Сема Гольдберг и Саша Кухарский — погибли. Я знал обоих, с Кухарским познакомился в гетто, но ни он, ни я не знали друг о друге, что мы подпольщики. Таковы были правила конспирации. Сему Гольдберга я хорошо знал еще до войны. Мы с ним часто встречались, играли в настольный теннис, шахматы. В гетто мне не довелось увидеться с ним, но, как он выглядел до войны, я хорошо запомнил. Внешне нескладный, немного одутловатый подросток, за теннисным столом он преображался: откуда-то появлялись необыкновенная ловкость и прыгучесть. И за шахматной доской (мы играли в городском шахматном клубе) он проявлял хорошие способности и заметную спортивную злость. Именно поэтому он мне запомнился, но оценить его тогда, понять всю глубину страстей, которые бушевали в нем, я, конечно, не мог. Глядя тогда на его немного смешную фигуру и далеко не воинственный вид, я и представить себе не мог, что он будет в условиях кровавого фашистского террора заниматься изготовлением мин в подпольной мастерской и погибнет в ней. Впрочем, с неожиданными превращениями я сталкивался во время войны неоднократно. Очень мирные и тихие люди погибали как герои, и наоборот, люди, с уст которых до войны не сходили патриотические речи, в час испытания иногда оказывались трусами, а в ряде случаев и предателями.