В долине смертной тени [Эпидемия]

— И зачем ты его купил, если даже никому нельзя об этом сказать?

— Вот для того и купил, что чувствовал, что в этой стране случиться может все, что угодно. Вот оно и случилось. Как только границы откроются, нам надо туда валить. И скорей всего, навсегда.

Софья Георгиевна стояла неподвижно, не зная даже, что сказать. Мысли и чувства толкались в полном беспорядке; слова мужа застали ее врасплох. Она никогда не мечтала жить за границей, хотя чуть ли не три четверти ее подруг и знакомых переселились туда на постоянное или временное жительство. Для нее всегда вставал один, но самый насущный вопрос, — а что она там будет делать?

— Миша, если мы переедим, что я там стану делать?

— А почему непременно надо что-то делать. Это чисто русская привычка — обязательно искать себя занятие. Ничего не будешь делать, точнее, будешь наслаждаться жизнью. Там почти круглое лето, море с прекрасным пляжем на расстоянии триста метром. Можешь себе представить, каждое утро начинается с морского купания.

— Это замечательно, но я врач, я хочу лечить людей. Для меня в этом смысл жизни. А там я это делать не смогу. И второе, а дети с нами поедут?

— С превеликой радостью.

Софья Георгиевна с сомнением покачала головой.

— Виталий — да, но вот в Ренате не уверенна. К тому же ей надо еще учиться.

— В Испании тоже есть консерватории.

— Но она не знает языка. И я — тоже. Да вроде и ты…

— К черту язык! Чтобы жить в Испании, совсем не обязательно болтать по-испански. Гораздо лучше иметь достаточно денег. Тогда и язык не так важен, наймем переводчика.

— А что с моей работой?

— Не знаю, что с твоей работой! — раздраженно произнес Ратманов. — Пора нам с тобой уже отдыхать.

— Безделье не отдых, а пустое времяпрепровождение.

— Это гораздо лучше, чем если нас тут… — Ратманов замолчал.

— Что тут? Договаривай.

— Да откуда я знаю. Могут все конфисковать, а могут и убить. Или забыла про русский бунт — бессмысленный и беспощадный. А люди доведены до предела.

— Так зачем вы их доводили?

— Хватит, Софья, дискутировать на пустые темы. Не могут же все жить хорошо. Если один живет хорошо, значит, пятеро живут плохо. Такая вот арифметика.

— Мне она не нравится.

— Но она есть и никуда от нее не деться. Я хочу, чтобы ты знала, что не исключено, что собираться придется в крайней спешке.

— А если я откажусь?

Ратманов неожиданно громко засопел.

— Я уеду один. Боюсь, что в этом случае я перестану считать тебя своей женой. Если мы супруги, то должны быть вместе и в горе и в радости, где я, там и ты. Разве не так?

— Но я могу сказать тебе то же самое. Если я хочу остаться здесь, значит и ты должен остаться.

— Уж не попала ли ты под влиянием нашего карбонария? — подозрительно посмотрел Ратманов на жену.

— Здесь мой дом и моя работа — вот и все объяснение. Алексей тут ни при чем.

— Я думал, ты обрадуешься.