Отныне и в Вечность

Однако пришел момент, когда везение их, похоже, закончилось.

– Нодь, – окликнул друга Скаврон, – погляди налево, только осторожно. Вон там, чуть впереди, у каретного сарая…

Ворота каретного сарая были распахнуты настежь. У выкаченной наружу брички толклось несколько мужиков, энергично втолковывавших что-то покупателю, а вот сам покупатель – пузатый приземистый мужичишка, явно их не слушал, а во все глаза пялился на Нодя, да так, что буквально рот раскрыл. Встретившись с Нодем глазами, пузатый с проворством амбарной мыши шмыгнул за бричку.

Нодь досадливо крякнул.

– Вот уж если не везет, то не везет.

– Что за рожа? – хмуро поинтересовался Скаврон.

– Шнайдер, – оскалился Нодь. – Тоже золотых дел мастер, конкурент и завистник. Сволочь первостатейная. Это по его милости, ну и еще двоих таких же, я угодил на полюса. Эх, нож бы ему в брюхо, подонку, да шум до срока поднимать не хочется.

– Что касается шума, я думаю, что шум этот твой Шнайдер нам теперь по любому обеспечит, – поежился Скаврон и подал условный сигнал друзьям.

– Мы с Маунтином будем искать нужных людей. Чем привлечь их внимание, у нас есть, Скар обеспечил. А вам надо пока затаиться, – подытожил краткое совещание Бим. – Я думаю, орденские кнехты весь город на уши поставят, как только этот Шнайдер до них доберется. А он доберется, зуб даю. Главная опасность для нас здесь, в городе. В университет страже дороги нет.

– А вдруг они переоденутся? – спросила Брунгильда.

– Конечно, переоденутся. Но на это нужно время. Думаю, какое-то время у нас в запасе есть. Начнется у нас теперь, друзья мои, игра с орденом в догонялки. Кто кого переспешит. Хорошо, рынок рядом. Пошли¸ мы с Маунтином вас тут покуда в одно местечко пристроим.

Бим с Маунтином привели друзей в небольшую забегаловку, издавна облюбованную циркачами для дружеских посиделок, усадили в темном углу и велели "прикинуться ветошью", а сами тут же и дематериализовались, пообещав вернуться "как только, так сразу".

– Вы вот что, – торопливо шепнул Бим, перед тем как исчезнуть за дверью, – вы, настраивайтесь на ожидание долгое, такие дела быстро не делаются. Заказ хороший сделайте, чтобы перед трактирщиком и публикой не светиться. Да и поесть, как следует, не помешает – когда еще придется зубы в съестное запустить. Выпивку закажите, но не пейте. Вы для трактирщика народ случайный, а он таким в питье никоту подмешивает, чтобы казалось крепче. Только головной боли вам еще и не хватало.

Время тянулось медленно. Вначале каждый стук двери заставлял друзей подскакивать на месте, однако постепенно напряжение в них спало, навалилась усталость, в головы полезли посторонние мысли. У каждого свои, но об одном и том же.

Сомнений в том, что три владыки континента поднимут людей, не было ни малейших. И дело вовсе не в какой-то особой к ним народной любви, нежных чувств к власти народ обычно не испытывает, не за что. Но уж больно нагло вели себя новые хозяева. Эти не только простой люд или третье сословие, они и пакаторов за людей не считали. Ладно бы еще только пришельцы, свои были, пожалуй, и похуже. Пришельцы просто брали, что понравилось. Если не сопротивляться, то можно было и в живых остаться, и с целой рожей. А вот свои – те, что проскочили в адепты – еще и изгилялись со всей изобретательностью мелкотравчатых ничтожеств, дорвавшихся до власти.