Отныне и в Вечность

– Ну, дорогой друг, в осязании для своих псевдотел нуждается не только леди Боди, – в свою очередь рассмеялся Генрик. – Не думаю, чтобы и Вы отказались, даже учитывая, что осязание – это не только постельные удовольствия, но и боль… при случае.

– Это если псевдотелу кто-нибудь съездит по хряпке? – уже в голос рассмеялся Брандис. – Вы правы, не откажусь, даже учитывая такую вероятность. Но давайте не будем отвлекаться. Так вот. Если коротко подбить бабки всему происходящему в сети и вообще вокруг, вывод можно сделать только один. Началось, сэры. Совершенно очевидно, уже началось!

– Что началось? – насторожился Генрик.

– Все. – Брандис повернулся к Фетмену. – Кто будет говорить? Я или Вы?

Фетмен, справедливо полагал, что в имперских подковерностях он и в подметки Брандису не годится. Однако же, блюдя лицо, скорчил недовольную рожу и нетерпеливо взмахнул рукой.

– Давайте, давайте, сэр, не тяните, коли начали.

– Тогда, сэры, я сразу возьму крысу за клыки. Наш с вами общий хозяин, как присутствующие хорошо понимают, давно вынашивал идею слить все шесть властных вертикалей Империи в одну и ждал только инсталляции своего фанта в новое тело, Вами, Генрик, изготовленное.

– Император? – охнул Генрик.

– Однако обстоятельства сложились так, – продолжал Брандис, проигнорировав вопрос Генрика как глупый, – что выступать ему пришлось, не дожидаясь завершения подготовки к акции. Почему, я надеюсь, понятно?

– Да уж как-нибудь! – понимающе покивал Генрик. – Яснее ясного, что из-за измены в рядах. Хозяйский ад среди господ "приматов" просто обязан был стать самой популярной темой для размышлизмов и шепотков на всяких-там междусобойчиках. Правильно?

Брандис, в свою очередь, пожал плечами.

– Не надо думать, что это касается только адептов первых дней. Перспектива адова маячит перед всеми вместе и каждым в отдельности. Что касается верхушки, весь ближний круг, я полагаю, уже вконец обдиареил свое нижнее бельишко. В перепуге.

Генрик почесал в затылке.

– То-то, я гляжу, господин Советник изволили бесследно слинять. Да и Муха его давно не жужжит в планетных окрестностях. А уж с работой и вовсе сплошные именины сердца, благолепие и райское блаженство. Ни одна сволочь не лезет с ценными указаниями, не бдит, не контролирует и не требует заполнения бесчисленных тупых отчетных форм.

– Вот именно. А из того, что Темная брошена на произвол судьбы, и что происходящее на Трассе с объектом номер один вдруг совершенно перестало кого бы то ни было интересовать, вывод, как мне кажется, можно сделать только один.

Брандис, выжидающе глядя на собеседников, замолк.

– Два, – жестко сказал Фетмен. – И оба они касаются нас грешных. Оставим небо небожителям, сэры, и сосредоточимся на своих делишкх, темня… темни…

– Темных, – хихикнул Генрик.

– Да нет же, – скривился Фетмен, – как это сказать…

– Темницких, – подсказал Брандис.

– Вот именно. Короче, своих собственных. К возвращению хозяев…

– Каких? – ехидно поинтересовался Генрик.