Рассвет

Как Филип выбрался из этой передряги, он и сам не понял, но каким-то образом ему это удалось.

Тем временем сэра Джона Беллами допрашивали в суде, и, несмотря на почти вызывающую невинность его внешности, дела сразу пошли не слишком гладко. Случилось так, что он попал в руки адвоката-конкурента, который ненавидел его до глубины души, имея на то все основания. Удивительно, между прочим, как враги окружают человека, попавшего в беду — так дикие собаки загрызают до смерти раненого товарища по стае. Оступившийся — беззащитен. Остался без защиты и сэр Джон. Адвокат стал настаивать на проведении допроса свидетелей — на том основании, что ему известно о мошенничестве, имевшем место в связи с предполагаемой смертью Артура Хейгема. Теперь вспомним, что сэр Джон в своей последней беседе с леди Беллами заявил, будто против него нет ни малейших улик и что невозможно замарать его разоблачением, которое должно вскорости настигнуть ее. В какой-то мере он был прав, но в одном пункте перехитрил сам себя, ибо на том самом дознании мистер Фрейзер под присягой заявил, что он (мистер Фрейзер) упоминал о смерти Артура Хейгема в присутствии сэра Джона Беллами, и тот никак ему не возразил.

Напрасно сэр Джон лепетал, что мистер Фрейзер, должно быть, ошибается. И присяжные, и публика явно не верили ему, и, хотя его протесты были приняты, когда он покинул свидетельское место, в суде не осталось ни одного человека, который не был бы уверен в причастности сэра Джона к заговору; если говорить о репутации сэра Джона, то она была полностью уничтожена. Юридически против него действительно не было ни единой улики, но общественное мнение требовало, чтобы был найден козел отпущения — и теперь сэру Джону предстояло стать этим несчастным животным.

К тому времени, как он добрался до выхода на улицу, впечатление, что он приложил руку к этому делу, каким-то таинственным образом передалось толпе снаружи. Многие в этой толпе затаили на сэра Джона старые обиды, которые давно грозились «уладить с адвокатишкой Беллами», как только подвернется такой случай. Когда он переступил порог, совершенно не подозревая о приветствии, которое его ожидало, раздался ужасный вопль, за которым последовала целая буря улюлюканья и свиста.

Сэр Джон побледнел и стал искать пути к бегству, но полицейский, выпустивший его, запер за ним дверь, и вскоре разъяренная толпа собралась прямо вокруг него.

— А вот и тот, с которого началось это плавание! — проревел чей-то голос, как только наступило кратковременное затишье.

— Джентльмены… — пропищал перепуганный сэр Джон, и весь румянец разом сбежал с его щек. Он нервно потирал свои белые ручки.