Рассвет

Как впоследствии заключили врачи — мы не знаем, справедливо было их заключение, или нет — с леди Беллами произошла очень любопытная вещь. Либо яд, который она приняла — а они так и не смогли выяснить его точную природу, да и она не просветила их — стал менее смертоносным за все годы, что она хранила его, либо она частично сама уничтожила свою цель, совершив передозировку, либо, что казалось самым вероятным, в вине, куда она подмешала яд, была какая-то кислота, которая странным образом сделала его до некоторой степени безвредным. Однако в результате, как леди Беллами и предполагала, она стала безнадежным паралитиком на всю жизнь.

В конце концов, пациентка впала в кому от нервного истощения, и доктор Уильямсон смог оставить ее на попечение коллеги-врача, за которым он незамедлительно послал, а также своего помощника. За сэром Джоном посылали, но он так и не появился. Было уже одиннадцать часов, а в час дня доктора Уильямсона ждали в качестве свидетеля на дознании по делу о смерти Джорджа Каресфута. Таким образом, в его распоряжении оставалось два часа, и он решил воспользоваться ими, заехав к Анжеле, которая все еще лежала в доме викария мистера Фрейзера.

Мистер Фрейзер услышал его шаги и встретил на маленькой подъездной аллее. Уильямсон вкратце рассказал ему о том, что только что видел и какова, по его мнению, дальнейшая судьба леди Беллами — судьба живого мертвеца. Замечание священника прозвучало многозначительно.

— И еще находятся в мире люди, которые утверждают, что Бога нет!

— Как самочувствие миссис Каресфут? — спросил доктор, чтобы переменить тему.

— Сегодня утром у нее был ужасный припадок, сильный бред, и нам пришлось привязать ее к кровати. Теперь она гораздо спокойнее, бедняжка. Вот, слышите?

В этот момент через открытое окно спальни они услышали нежный, хотя и неуверенный голос. Это был голос Анжелы, и она пела обрывки старинной матросской песни — одной из тех, которым ее научил Артур: