Патриарх Кирилл. Биография. Юбилейное издание к 75-летию со дня рождения

В течение ХХ века Константинопольская Церковь неоднократно предпринимала действия, наносившие ущерб Русской Православной Церкви. Всякий раз, когда Русская Церковь оказывалась в сложной ситуации, Константинопольский Патриархат вместо того чтобы помогать ей, предпринимал шаги, которые разрушали ее единство. Польша, Финляндия, Эстония, Латвия, русская эмиграция, Америка — вот те зоны ответственности Русской Церкви, на которые стал претендовать Константинополь, без согласия вторгаясь в ее дела. Патриарх Всероссийский Тихон выразил решительный протест в связи с неканоническими действиями своего собрата Константинопольского Патриарха Григория VII. Его слова, сказанные без малого сто лет назад, актуально звучат и в наши дни: «Мы немало смутились и удивились, что представитель Вселенской Патриархии, глава Константинопольской Церкви, без всякого предварительного сношения с Нами как с законным представителем и Главою всей Русской Православной Церкви, вмешивается во внутреннюю жизнь и дела автокефальной Русской Церкви… Всякая посылка какой-либо комиссии без сношения со Мною, как единственно законным и православным Первоиерархом Русской Православной Церкви, без Моего ведома не законна, не будет принята русским православным народом и внесет не успокоение, а еще большую смуту и раскол в жизнь и без того многострадальной Русской Православной Церкви»[666].

Кроме того, в 1920-х годах Константинополь поддержал обновленческий раскол внутри Русской Православной Церкви. И это в то самое время, когда Русская Церковь подвергалась беспримерным по жестокости атеистическим гонениям, хотя, казалось бы, только помощи и сочувствия следовало бы ожидать от того, кто претендует на звание координатора всех Православных Церквей.

В наши дни Константинопольская Церковь всячески препятствует появлению действительно автокефальных, не номинально, а реально независимых от него Церквей как в Европе, так и в Америке, а также содействует ослаблению уже существующих Церквей, поощряя расколы на их канонических территориях. В этом смысле события на Украине — только наиболее яркая иллюстрация стремления Фанара попытаться перестроить православную экклезиологию и создать в Православной Вселенской Церкви вертикаль власти по римско-католической модели. Чуждые Православию экклезиологические представления звучат в высказываниях Константинопольского Патриарха Варфоломея о том, что «Православие не может существовать без Вселенского Патриархата», что «для Православия Вселенский Патриархат служит закваской, которая „заквашивает все тесто“ (Гал. 5:9) Церкви и истории»[667].

Если смотреть ретроспективно на власть Константинопольского Патриарха, считает Святейший Патриарх Кирилл, то «мы понимаем, почему у него было некое влияние на другие Церкви. Дело в том, что Патриарх был рядом с византийским императором, который управлял всей ойкуменой, — отсюда и слово „экуменический“, — то есть населенным цивилизованным миром, пребывавшим в орбите греко-римского влияния. Конечно, Патриарх, находившийся рядом с императором и часто имевший с ним очень тесные отношения, оказывал на других если не каноническое — такого не было никогда, — но моральное и политическое влияние. Но в то время строго соблюдались каноны, и ни один Константинопольский Патриарх не вмешивался в юрисдикцию другого Патриарха, это было строго ограничено. И когда нам сегодня говорят, что Константинополь имеет право принимать апелляции из других Церквей и судить, ссылаясь при этом на каноны IV Вселенского Собора, то это — просто обман. Канон ясно говорит, что Константинопольский Патриарх имеет право принимать апелляции только по отношению к митрополитам, входящим в его юрисдикцию. Ну, а если Предстоятель Церкви грубо нарушает каноны, причем в контексте, не касающемся его собственной личности, его окружения, его клира, и вторгается в жизнь других Поместных Православных Церквей, то как на это реагировать? Если мы промолчим — мы создаем прецедент. А ведь, собственно говоря, разделение Рима и Константинополя и началось с того, что создавались прецеденты: кто-то на что-то закрывал глаза, кто-то из-за лести говорил что-то лишнее в адрес Римского епископа, а потом, когда дело дошло до серьезного конфликта, в Риме стали удивляться: „Вы-то что восстаете против? Вы же все время соглашались и дифирамбы в наш адрес пели“. Вот и сегодня мы имеем дело с грубейшим нарушением канонов со стороны Константинополя»[668].