Узники Кунгельва (СИ)
- Автор: Ахметшин Дмитрий
- Язык: русский
- Жанр: Ужасы
Электронная книга - «Узники Кунгельва (СИ)». Краткое содержание книги:
Юра просто вернулся на работу, вновь найдя общий язык с Василиной Васильевной (за прошедший месяц она так и не придумала, кем его заменить), приобрёл отвращение к спиртному - ну не совсем так, скажем, они перестали друг другу доверять, - сделал перестановку в квартире. Приобрёл пробковую доску для учительских записей.
Словом, попытался сделать свою новую жизнь похожей на старую. Начал забывать Кунгельв. Или думал, что начал. На самом деле мрачные арки и помпезная лепнина, выцветшие крыши и тусклые окна, в которые никогда не выглядывают просто так, ради удовольствия, проступали на внутренней поверхности век каждый раз, когда он закрывал глаза. Темнота потеряла юношескую беспечность и приобрела чёткую структурированность старого города.
Иной раз Юрий думал, просто так, ни с того ни с сего: как изменилась там жизнь после того, как сгорел "Зелёный ключ"? Спенси, являясь среди служителей великой глотки самым здравомыслящим, был по-своему сумасшедшим, и под его безумными идеями не было никакой базы, кроме старых книг, написанных, возможно, такими же безумцами. Дома учитель попробовал навести справки, и не нашёл ни единого упоминания о крупном городе посреди тайги, в восемнадцатом веке возникшем практически на пустом месте. С другой стороны, масштабы застройки и изобилие старинных зданий говорили сами за себя.
Юра перестал об этом думать, когда жена преподнесла ему ещё более интригующую новость.
- Я беременна, - сказала она однажды вечером.
Юра начал замечать перемены с того момента, когда она в машине открыла глаза, проведя восемь часов в блаженном забытьи и проснувшись уже в пригороде Санкт-Петербурга. Ничего особенного, просто иногда вдруг проскакивала искра, призывая Хоря обратить внимание на тот или иной нюанс в поведении супруги. Будто тонкая игла спрятана под мышкой, со стороны сердца, и продвигается на миллиметр каждый раз, когда Алёна приходила домой вовремя, не задерживаясь на работе, когда она, по привычке вращаясь в целом ворохе разных дел, делала это не так непринуждённо, как раньше, а словно с лёгкой натугой. Когда она замирала с чашкой кофе в руках, глядя в пространство, и скулы на лице становились особенно заметны, а по губам пробегала дрожь. Даже когда не забывала мыть с вечера посуду. В последнее время Юра начал морщиться всё чаще и чаще. Он уже подозревал, что игла смазана ядом.
- У этого ребёнка будет тяжёлая жизнь, - продолжила Алёна. - Возможно, девочка родится умственно отсталой или с физическими отклонениями... возможно, умрёт раньше срока. Поживём - увидим. Но ты... Юр, мне хорошо, когда ты рядом, но если ты не готов мириться со всем этим, я не скажу и слова, если ты попросишь развода.
"Он не от меня, да?" - хотел спросить Хорь, но не спросил ни в тот вечер, ни после. Не поинтересовался, откуда она знает пол ребёнка.
Единственное, что он сказал, чтобы она больше не смела заговаривать о разводе. Она поняла. Алёна помнила его слова: "Ты разворачиваешься впереди, словно реактивный истребитель, и -- вжжжж! - проносишься мимо. Мимо моих распахнутых для объятий рук, мимо моей жизни".
Теперь, похоже, дистанция между ними сошла на нет. Алёнка всегда была рядом. Юра больше не видел в её глазах ни звёзд и далёких вселенных, ни сказочных миров, скрытых за ширмой обыденного. Ни жажды другой жизни, будто у беспокойной девчушки из книжки какой-нибудь шведской писательницы (шведским писателям лучше всего удаются книги о приключениях). Милые глаза постарели, будто заглянув за грань и увидев что-то, что ни одному из живых видеть не позволено. Юра терялся в догадках, что бы это могло быть. Бывало, ему мерещилось, что по комнатам их маленькой квартирки блуждает тень его жены, а сама она где-то высоко, наблюдает за садящимися на коньки крыш воронами.
Видит своё отражение в задумчивых озёрных водах.
Он так и не спросил жену о том, что случилось после, следуя помпезному лексикону культистов, великого нисхождения. Они вообще не разговаривали о событиях октября две тысячи пятнадцатого, по молчаливому обоюдному согласию вычеркнув эти три недели из жизни.
Очевидно, что Алёнка всё-таки встретилась с Валентином, и отчего-то Юре казалось, что эта встреча была не из приятных. Великий освободительный поход потерпел фиаско. Так или иначе, Хорь был рад, что всё разрешилось.
Сразу после рождения девочка весила около двух килограмм. Внешне абсолютно нормальная, только очень маленькая, бледная и хилая, ручки-ножки - как спички. Она почти не кричала, только вращала глазами, которые действительно удались на славу - огромные, серые, с замечательным рисунком на радужке.
Юра принимал поздравления. Коллеги в учительской жали руки, любимый класс подарил корзинку с фруктами и хорошим шампанским, и учитель благодарил их со слезами на глазах. Он был по-настоящему тронут, однако радости не чувствовал - будто кто-то похитил у него право на счастье, подменив его в коробке с соответствующим названием таким же, но фальшивым.
Когда в возрасте года девочка подхватила грипп, у врача были серьёзные подозрения по поводу того, что малышка выживет. Кажется, врач был неприятно удивлён скудности реакции матери, когда сказал ей об этом. Тем не менее, Алёна делала всё, чтобы дочка выкарабкалась; возможно, только благодаря бессонным ночам и уходу она осталась жива.
Юра избегал брать малышку на руки и всё чаще оставался в школе допоздна, проверяя тетради не на выходных, как повелось, а в тот же день после самостоятельных работ.
Именно там он увидел последнюю запись Валентина. Что побудило его проверить дневник, начинающийся с интригующей строчки: "Я заперт и не могу выйти"? Всякое могло случиться. Страничка могла погибнуть, пав жертвой алгоритма перезаписи и дефрагментации информации на серверах живого журнала. В конце концов, её могли удалить вместе с тысячами других, количество читателей которых за время их существования едва перевалило за десяток.