Узники Кунгельва (СИ)
- Автор: Ахметшин Дмитрий
- Язык: русский
- Жанр: Ужасы
Электронная книга - «Узники Кунгельва (СИ)». Краткое содержание книги:
- Как я могу загладить свою вину? - холод превратил заплаканное лицо в маску и лишил чувствительности все мышцы, так что Алёна постаралась выразить своё раскаяние голосом. Она и правда считала, что совершила ужасный поступок. Возможно, самый ужасный во всей своей жизни, прошлой и будущей. - Могу я что-то для тебя сделать?
Индеец смотрел в пространство. Его лицо притягивало свет, делая выпуклыми физические недостатки. Сложно поверить, что когда-то этот человек с безвольно висящими губами и крупными, похожими на лежалые яблоки, надбровными дугами, был нормальным. Алёна заметила, что одно ухо у него крупнее другого, и подумала, что будет звать его Большим Ухом. Это была неожиданно свежая, вкусная мысль; она развернула её на сто восемьдесят градусов, задав курс на возвращение к жизни.
- Затмение. Очень страшно. Это когда солнце скрывается за луной, - он поднял руку, загородив ладонью лампочку, что светила будто сама для себя в открытом плафоне из тонкой проволоки. - Ты яркая сейчас, но тогда была такая тусклая! Как луна. У меня сердце болело. Под луной творятся ужасы и страсти.
- Я была сама не своя, - покаялась Алёна.
- Ты побывала и солнцем и луной, и это зачтётся. Когда-нибудь ты станешь путником, который потеряет дорогу, когда чьё-то другое солнце загородит чья-то другая луна. Слышишь меня, птичка?
- Я слышу, но не понимаю.
Алёна приподнялась и помассировала бока, пытаясь вернуть телу подвижность.
- Всё возвращается. Всегда возвращается. Иногда, когда человек уже мёртвый и снова живой, иногда раньше, - сделав паузу, индеец стал раскачиваться из стороны в сторону. Одеяло, которое непостижимым образом держалось на шее и оставалось запахнутым, скрывало его колени. - Я не сердитый на тебя, птичка, но ты теперь должна смотреть в оба. Обещай, что будешь смотреть в оба. Я должен сердиться, но не могу. В мои внутренности теперь проникает ветер и вода. Стражи убежали, прослышав о том, что в Риме варвары разрушили все колонны, вот почему я не сердитый. Но законы природы не теряют бдительность. Они теперь будут за тобой наблюдать, я чувствую их взгляд... и ещё вижу, что ты всегда должна доверять своим инстинктам. Как лань, что прошивает леса и пересекает водоёмы, но держится дальше от лужаек.
- Я всё ещё тебя не понимаю, - беспомощно сказала Алёна.
- Время будет, поймёшь, - его зрачки, вяло движущиеся в белковой оболочке, вдруг из чёрных стали белыми. Позже Алёна думала, что возможно, так упал свет, но подсознательно всегда понимала, что видела то, что видела. - У меня есть ключ, и я дам его тебе. Ты должна беречь его, так как он может спасти жизни. Много жизней. Я вижу две, но может, и больше. Этот ключ звучит и выглядит, как полосатый кот. Всегда остерегайся полосатых небесных котов. Твоя жизнь никогда не будет прежней. И наша жизнь тоже. Всех нас.
- Это странный совет, но... я постараюсь ему следовать.
Снова шаркающий звук. Пока Алёна обдумывала только что услышанное, индеец Большое Ухо пятился к двери. На его губах была улыбка - обычная улыбка умственно отсталого человека, улыбка ребёнка, за которой не таится никаких условностей, никаких "но".
- Жалко их, - сказал он, прежде чем растворится в сумраке за дверью. - Тебе не нужно было это видеть, птичка. Я хотел тебя задержать, но не успел. Ты уже ушла дорогой снов.
Дверь тихо закрылась.
- Но мне необходимо было это увидеть, - сказала, оставшись в одиночестве, Алёна. Держась за перила, она встала на ноги. Наполовину пустые души не знают покоя, пока не найдут чем себя заполнить.
Она оказалась в отеле спустя полчаса, смертельно замёрзшая, с больным горлом и студнем в лёгких. Пётр Петрович вышел из-за стойки, чтобы поддержать её под локоть, а после раздобыл плед, резиновую синюю грелку и чайник с травяным настоем. Он позвал Сашу, а та созвала общество синих горошин, развернув по всем фронтам наступление на ангину и воспаление лёгких, атакующих ослабленный организм Алёны Хорь.
- Тебе нужно пить больше жидкости, - говорила Саша. - Непременно с мёдом и вареньем. Несмотря на уединённость этого места, здесь хватает даров природы. С началом осени Пётр Петрович запасается ими в немереных количествах. Буквально набивает все кладовые. Но знаешь, милочка, зима здесь долгая, и к тому времени, когда начинает таять снег, не остаётся почти ничего.
Девушка только вымученно улыбалась и кашляла в платок.
- Не могу дождаться, когда вернусь домой, - сказала она.
Саша уронила ложку, извинилась, отправила кого-то из женщин помоложе за новой, на кухню, а сама долго и пристально разглядывала лицо своей подопечной.
Поддерживая под руки, её отвели наверх и уложили в постель. Попугая не было: по словам Саши, Чипса теперь обитала в кафе, идеально оттенив расцветкой своих перьев тягучие арабские мотивы питейного заведения.
- Нет, - ответил кто-то из женщин на вопрос Алёны. - Ни разу не слышала, чтобы она говорила.
Юру с позавчерашнего дня никто не видел. Выкроив момент между посещениями сердобольных постояльцев, которые, не отмыкая сердца и растягивая губы в фальшивых улыбках, несли конфеты, печенье, бутерброды и всякие другие яства, появился Пётр Петрович. Откинув край одеяла у ног Алёны и осмотрев ступни (она попеременно то не чувствовала их совсем, то едва сдерживалась от крика, когда их пронизывали иглы боли; переохлаждение - на редкость неприятная штука), он тихо сказал:
- Сегодня ночью сгорел дом отдохновения для Усталых. Собирался туда вчера вечером, но у меня заныло сердце, и я остался дома. Не знаю, что там произошло. Ничего не осталось. Сейчас на месте работает бригада МЧС. Ваш муж тоже мог быть там.
- Кто-нибудь выжил? - спросила Алёна, вспоминая своё пребывание в "Зелёном Ключе" как страшный сон.
Пётр Петрович покачал головой. Когда появилась бледная, как тень, Саша с ворохом таблеток парацетамола и аспирина, старый метрдотель, неловко поправив шапочку, испарился. Провожая его взглядом, Алёна видела, как он потрясён.