Res Publica. Русский республиканизм от Средневековья до конца XX века [коллективная монография]

А. Валицкий видел суть славянофильства в реализации консервативной утопии[1375]. Едва ли можно с этим вполне согласиться. Славянофильская концепция не вписывается в прокрустово ложе больших идеологий. Она оказывается поверх привычных рамок. Отстаиваемая славянофилами в начале 1860‐х гг. земская идея подразумевала коренное преобразование всего политико-правового уклада страны. В сущности, речь шла о ее переосновании. 20 марта 1862 г. А. И. Кошелев писал барону В. А. Черкасскому: «Теперь мысль о необходимости созвания земской думы в Москве овладела мною совершенно… Пока будут одни местные собрания, пока мы не посягнем на их министерские портфели, до тех пор они будут смотреть на нас с презрением… Нет!.. с бюрократией теперь мириться нельзя. От нее ожидать нечего; ее подарки хуже троянского коня… Нам не суждено устроить с фундамента, а мы должны начинать с крыши»[1376].

Не имея возможности заняться крышей, приходилось задуматься о фундаменте, о механизмах функционирования органов самоуправления. Славянофильский взгляд на эту проблему также отличался оригинальностью. Так, И. С. Аксаков отрицал необходимость имущественного ценза при формировании земских учреждений. По его мысли, ценз зародился в Западной Европе, к российским реалиям не имел отношения и, главное, в нравственном отношении не был оправдан. С Аксаковым не соглашался А. И. Кошелев. Согласно его представлениям, цензовая система была бы безнравственной, если бы служила ограничению прав отдельных сословий. В России же наоборот — она защищала сословные права землевладельцев[1377]. При всей остроте дискуссии, развернувшейся на страницах газеты «День», славянофилы сходились в главном: самоуправление — дело всей «земли». Всякий должен иметь возможность участвовать в этой работе.