Воспоминания русских крестьян XVIII — первой половины XIX века

Шестой и последний судия Мациевича приступил к нему, чтобы снять с Арсения последнюю одежду: это был Новоспасский архимандрит Мисаил; Арсений снял с себя и последнюю одежду, находившуюся под облачением и, подавая оную, сказал: «Сякие кончины видех конец, паче враг моих умудрил мя еси и паче старцев разумех, скоро испек еси хлеб твой уготованный, мне за то и сам как хлеб испечешься в печи!» (Впоследствии времени Мисаил, находясь в тяжкой болезни, по совету одного знахаря для исцеления болезни влез в монастырскую печь, где внезапно и умер.)

После этого надели на Мациевича простую одежду монаха, запретили ему совершать всякое богослужение и отправили его с военным конвоем в Ферапонтову обитель[396].

По словам Златоустова, в свое время, хотя и не скоро, но исполнились все предсказания Мациевича судиям своим; даже церковь, в которой был собран Святейший синод, где заочно судили Мациевича, находившегося в то время еще в Ростове, в той без всякой видимой причины обрушились своды.

О кончине Мациевича Златоустов рассказывал следующее: на пути в Верхнеудинском округе близ Нерчинского Успенского монастыря, среди живописной и населенной местности стоял одинокий погост, в котором во время следования Мациевича мимо этого погоста по причине воскресного дня происходил благовест к обедне. Арсений перед этим стал изнемогать и с великим трудом продолжал путь свой; подходя к этому погосту, он предузнал свою близкую кончину, испросил дозволения у сопровождавшего его исповедоваться и приобщиться св. Тайн; ему это было позволено сделать под именем Андрея; перед началом литургии местный священник был духовником Мациевичу. Всю божественную службу он с великим благоговением и слезами молился перед иконою Спасителя; настало время приобщения св. Тайн; священник выходит со св. дарами из алтаря и пред ним смиренно стоит в ссыльной своей сермяге арестант Андрей, и только священник проговорил до конца исповедание: «Верую Господи и исповедую…», как пред ним стоял уже не ссыльный преступник, но маститый старец во всем святительском облачении, сияющем неизреченным светом; старец берет из рук изумленного и испуганного священника св. дары, входит с ними в алтарь и по обычаю архиереев приобщается на св. престоле; потом он вышел обратно из алтаря, дав изумленному народу святительское благословение, и начал читать вслух пред св. престолом: «Ныне отпущаеши раба твоего, владыко!..» и, не окончив еще всей молитвы, встал на колени и скончался в положении молящегося; в это время колокола на колокольне звонили сами собой. Тогда же в том же приходе и предали земле тело Ростовского митрополита Арсения Мациевича.

Февраля 22-го помер в Ростове соборный староста Иван Васильевич Хлебников; незадолго до своей смерти юродивый Давыдушка пришел в Ростовский собор, где долго молился, потом подошел к ящику соборного старосты и сказал Хлебникову, что он идет в далекий путь, а потом прибавил, что и он придет повидаться с Давыдом в такой-то день и час. В сказанное время Хлебников и помер. Из собора Давыд тогда же зашел к соборному протоиерею Андрею Тимофеевичу Тихвинскому, поставил у него на столе свою головную скуфью и сказал ему: «Вот тебе и Тимофей, поминай меня!» Из дома протоиерея Давыд ушел в Ярославль, где вскоре и помер. По уходе Давыда протоиерей в тот же день получил письмо из города Тихвина, в котором уведомляли его о смерти родного брата его, священника Тимофея, который много лет был соборным дьяконом в городе Тихвине; этот дьякон был удивительный скороход; если он шел один, то не ходил, а бежал в собор из дома и из собора домой; ему трудно было ходить шагом; я был сам свидетелем всему этому.