Мятежники Гора

— Было бы неплохо, — усмехнулся я.

— Много ночей, — продолжил бывший Грегори Вайт, — я воображал её лежащей на полу в ногах моей кровати, голой, связанной по рукам и ногам, ожидающей захочу ли я использовать её. А как часто, в моих фантазиях, я водил её нагой на поводке по знакомым, оживлённых улицам, время от времени останавливаясь, чтобы перекинутся шутками с другими мужчинами, тоже прогуливавшимися со своими рабынями, которые, пока мы беседовали, стояли около нас на коленях, опустив головы, ожидая рывка поводка, сигнализирующего, что пора вставать и двигаться дальше.

— Превосходно, — улыбнулся я.

— И вот теперь, — заключил мой друг, — она — гореанская рабыня.

— И это замечательно, — сказал я.

— Теперь-то я думаю, — подытожил он, — что она всегда была рабыней.

— Но теперь она нашла свой ошейник, — добавил я.

— Да, — согласился Пертинакс, — теперь она носит ошейник.

— Которому она принадлежит, — констатировал я.

— Верно, — согласился он.

— А что если она вдруг вызовет недовольство, — спросил я, — хотя бы малейшее?

— Тогда её ждет наказание, — пожал он плечами, — быстрое и эффективное.

— Хорошо, — кивнул я.

Лагерь был большим, а стоянка фургонов и телег располагалась недалеко от его центра, рядом с рынком.

— Нам туда, — указал путь Пертинакс, вместе с Ичиро за проведённые здесь четыре дня изучивший лагерь вдоль и поперёк, соответственно знавший местонахождение торговых ворот.

До них нам, кстати, предстояло пройти не меньше пасанга.

Скрипели большие, мне по плечи, колёса фургона. Рабыни изо всех сил налегали на постромки. Иногда Харуки понукал из, стегая прутом по борту фургона. Время от времени, нам приходилось присоединяться к рабыням, подталкивая повозку, пока она снова не начинала катиться свободно, хотя и медленно.

— Вон белые камни, — наконец сказал Пертинакс.

— Мы приближаемся к выходу? — уточнил я.

— Да, — подтвердил он. — Надо оставаться внутри двух линий, выложенных белыми камнями. С того момента, как мы достигнем камней, нам нельзя будет повернуть или выйти за них.

— Камни стоят довольно широко, — отметил я.

— Это, чтобы фургоны, прибывающие и убывающие, могли разминуться друг с другом, оставаясь в пределах камней, — пояснил Пертинакс.

Всё больше асигару стало попадаться нам на пути. Я старался не встречаться с ними глазами.

— Асигару, — проворчал я.

— Не обращайте на них внимания, — посоветовал Пертинакс. — Их единственная задача здесь, близ периметра, удостовериться, что те, кто прибывает в лагерь, или убывают из него, делают это в одном и том же месте.

— Через торговые ворота, — заключил я.

— Верно, — кивнул Пертинакс, — только по факту там нет никаких ворот, двери или чего-то подобного. Это всего лишь место на границе лагеря, где каждый прибывающий или убывающий должен пройти проверку, прежде чем войти или покинуть лагерь.