Фаворские. Жизнь семьи университетского профессора. 1890-1953. Воспоминания

Весной 1925 года в Москве должен был состояться IV Менделеевский съезд; съезды эти должны были собирать каждые три года, предыдущий был в 1922 году в Петрограде, о чем я уже писала. Собралось туда ехать из Ленинграда много народа: мы с Алексеем Евграфовичем, К. Р. Мацюлевич с В. Н. Крестинской, Т. Е. Залесская, А. И. Умнова, В. И. Егорова, Н. И. Долгорукова, И. И. Черняев, В. В. Лебединский и много, много других ленинградцев. Мы с Алексеем Евграфовичем должны были остановиться у Е. А. Фаворского и его жены. Евграф Антонинович был простым человеком, своим умом и работой достигшим звания инженера, не имея ни среднего, ни высшего образования. Галина Викторовна выросла в Москве, в Замоскворечье, в типичной мещанской обстановке. Она была хорошей хозяйкой, любила покушать и угостить, ее тщеславию льстило, что дядя ее мужа профессор, избранный в 1925 году почетным членом Французского химического общества. В Париже в это время работал в области ацетиленовых соединений профессор Шарль Лурье, высоко ценивший работы Алексея Евграфовича. Во французской Академии наук состоял в то время академиком Бегаль, работавший в близкой области, через него Алексей Евграфович посылал свои статьи в Compus Redus. По их представлению и с одобрения других французских химиков Алексей Евграфович и был избран почетным членом французского химического общества.

Итак, мы жильем были обеспечены, других же ленинградцев поместили в общежитиях. Если бы можно было устроиться в номере гостиницы, мы с Алексеем Евграфовичем, конечно, предпочли бы это, потому что устроить нас двоих в тесной московской квартире было не так просто, и мы, конечно, стеснили хозяев. Но в общежитиях, в которых поместили других приезжих, было уж слишком неприглядно. Особенно донимали бедных химиков крысы. Нельзя было оставить ничего съестного на столе. Даниловы собрались вечером попить чай, пошли помыть руки, когда они открыли дверь в свою комнату, возвращаясь из умывальной, они увидели цепочку крыс, передававших по конвейеру белую булку, которая быстро исчезла на их глазах в громадной дыре в углу комнаты. Комнаты в общежитии были большие, битком набитые приезжими. По ночам крысы разгуливали по столам и кроватям, одна них сильно укусила Черняева за ухо, поднялся крик и общий переполох. Вообще, ленинградцы были недовольны тем, как их принимали москвичи. Мы вспоминали, как был организован нами предыдущий съезд, каким вниманием и заботой мы окружали приезжих гостей, несмотря на гораздо более трудное время.

Теперь уже был НЭП, в магазинах были всевозможные товары, я купила там подарки всему семейству. Как сейчас помню, легкие шерстяные материи, которые я купила на кофточки Марии Маркеловне и Марии Павловне. Открытие съезда состоялось в каком-то большом зале, на открытии присутствовал Троцкий. Что именно он говорил, я, конечно, не помню, помню только битком набитый зал и довольно шумную обстановку. Наслушавшись докладов, набравшись впечатлений, повидав многих знакомых, мы с удовольствием вернулись домой.