Писец. История одного туриста

Вы не поверите, но за один день эта термополия сделала месячную выручку! А в очередь за крылышками стали записываться за неделю вперёд, потому что желающих полакомиться деликатесом были тысячи, и другие точки их, по какой-то причине, не устраивали.

Но когда в термополию пришла новая партия гарума, который не был выдержан с рабом, спрос на крылья тут же упал.

Когда я узнал об этом, то допросил тех самых рабов, которые были на разливе гарума. Они-то и поведали мне о человеке в чане. Я решил повторить эксперимент и, втайне от всех, отправил в чан одного из этих рабов-штрафников. А нечего пить церес на работе, скажу я вам!

Чан закрыли, а через положенный срок готовый гарум, для чистоты эксперимента, отправили в другую римскую термополию.

История повторилась – за крылышками из этой термополии выросли мильные очереди. Рассказывали, что за фазаньи крылышки даже могли убить!

И тогда я понял, что это мой шанс!

Я не скупился и приобретал рабов десятками для чудесного консервирования в чанах.

Я решил, что отныне я буду считать это моим жертвоприношением богам, чтобы они продолжали поддерживать меня во всех моих добрых начинаниях.

Рабов добавляем в чан по ночам, чтобы никто не видел. А на следующий день добавляем тех, кто добавлял днём ранее – и так всегда. Такой чудесной ротацией мы сохраняем наш секрет в тайне. Этот способ придумал наш управляющий – он из германцев.

О секрете знают лишь избранные – я, мой сын, надёжный управляющий, ну и временные консерваторы чанов – правда, они знают о нём лишь один день. Даже моя жена не знает тайны лучшего гарума во Вселенной!

Я продаю его под маркой Garum Regius – это название я перенял из той книжки, которую когда-то написал неизвестный автор, а я прочитал ещё в то время, когда был Якобом Гроотом.

Наша мануфактура постоянно растёт, и каждый месяц я покупаю не менее сотни рабов для консервации.

Такая вот замечательная история моей жизни…

Я писал эту книгу двенадцать лет, поэтому мог что-нибудь напутать, а что-то даже приукрасить. Да и позабыть о чём-нибудь я тоже мог – всё-таки я уже не мальчик, и память подводит меня. Полагаю, вы простите пожилого уже человека за мелкие огрехи в моём чудесном повествовании.

И Патрицию могли звать как-нибудь иначе, пожалуй.

Завтра мы с сыном запечатаем рукопись в свинцовый ящик, который я заказал для неё у местных мастеров свинцового дела, и отвезём этот сейф на маленький, но необитаемый остров в море, и спрячем его в пещере. Надеюсь, когда-нибудь его найдут…

А вчера на рынке я видел парня, который поправлял волосы таким же жестом, каким это делал лишь профессор Каннингем.

Совпадение? Или он всё же сдержал своё слово и нашёл меня?

В совпадения я перестал верить, и, полагаю, в скором времени мы узнаем правду.

Если это Каннингем, то мы сойдёмся с ним, наконец, в Великой битве! И эта будет бой не на жизнь, а насмерть! Битва добра со злом!

Но что есть зло, а что добро? Я не знаю.