Писец. История одного туриста

Музыка стихла, толпа заткнулась, а я осел на песок.

Мишель, видимо, подумал, что сделал что-то не так и испортил нам праздник – он опустил тело на арену и положил рядом с ним голову. Скорее всего, медведь испугался, что его накажут за испорченный спектакль, лёг на песок и закрыл своими лапами глаза.

Мне было жаль и Дорис, и Мишеля, но не все истории имеют счастливый конец, знаете ли.

– Сука! – закричал Триксий и его голос, казалось, услышал весь Древний Рим.

Озверевший отец выхватил меч у одного из легионеров, подбежал к Мишелю и парой-тройкой ударов отсёк лежащему медведю голову. Но в чём была вина Мишеля? Ведь он сыграл свою роль с завидной безупречностью!

Потом Триксий сел со мной на песок и зарыдал.

Нас попросили уйти с арены, чтобы не мешать – публике предстояло насладиться ещё несколькими боями.

Мы ушли из театра в подавленном состоянии и не разговаривали.

– Что я скажу Гере? Сука медведь! Всю карьеру мне поломал – теперь станет известно, что Аустралия – моя дочь! Зачем я выбежал?! Теперь инфамии точно не избежать! Сука! – говорил Триксий сам себе и рвал свои волосы.

А потом он накачался вином и цересом до скотского состояния, и я не стал с ним прощаться, как, впрочем, и с Базилием.

В тот же день я уехал в Африку, чтобы насладиться, наконец, свободой и начать новую жизнь.

25

На консульские деньги я открыл на африканском побережье небольшую мануфактуру по производству гарума – это единственное занятие, которое могло приносить мне удовольствие, пожалуй.

Я научился писать левой рукой – обучение, конечно, заняло какое-то время, но результаты превзошли ожидания – моему почерку завидуют все, кто умеет писать.

А потом я женился на девушке из уважаемого рода.

Моя жена Виктория родила мне пятерых детей. Двое, правда, умерли ещё в детстве, но трое стали-таки взрослыми людьми и все они уже обзавелись своими семьями.

Мой старший сын Маркус – морской офицер.

Младший сын Гай изучает искусство гарумоварения и унаследует мою мануфактуру.

А дочь Дорис замужем за римским наместником в Британии, которую Кайсар таки прибрал к римским рукам.

У меня шестеро внуков и одна внучка. Есть уже и правнуки – правда, я их ещё не видел.

Моя жена во всём поддерживает меня и помогает готовить самый лучший гарум во Вселенной.

До неё все мои женщины оставляли меня и уходили в иной мир, но Виктория до сих пор жива, и, хотя мы скоро будем праздновать её шестидесятилетие, помирать она, слава богам, не собирается. Может, даже переживёт и меня. Но что-то я в этом сомневаюсь.

Про дырку у Везувия я позабыл как только мои дела пошли в гору. Мой гарум стал самым популярным во всей Империи, и я поставляю его в лучшие дома Рима, а также во все крупные термопольные сети.

Даже «Жареные крылышки Кайсара», которые появились в Азии, и в Британии, и даже в Африке, покупают гарум лишь у меня. Я горжусь этим и жалею, что Кайсар не дожил-таки до этого и не увидел моего успеха. Я никому не посоветую заниматься политикой, если, конечно, вы хотите сохранить свою жизнь.