«13-й апостол» Византии и Крестовые походы

Исключительно великолепная и торжественная процедура восшествия императора в Храм Святой Софии должна была наглядно показать всем византийцам высоту его сана как лица, имевшего особое положение в Церкви. Это был пример для других народов тому, как следует относиться к своим государям[842].

Особенно торжественными являлись выходы, совершавшиеся в праздники Господние (Воскресение Христово, Рождество, Пятидесятница, Преображение Господне, Крещение) и в другие торжественные дни. Накануне эпарх Константинополя извещался о будущем торжестве и должен был украсить улицы города, по которым проследует василевс, зеленью, цветами или чемлибо другим сообразно времени года. На нем же лежала ответственность за чистоту дороги. Димархи со своими людьми подготавливали славословия в адрес царя, другие чиновники и командиры выстраивались по дороге, ведущей к Святой Софии, для большей торжественности и пышности. Все были в праздничных одеждах, включая, разумеется, императора, хламида которого и по цвету копировала священническое одеяние. В день Святой Троицы царь и чины облачались в белые одеяния, в Рождество Господне, Рождество Богородицы и Праздник Преображения Господне василевс надевал пурпурную хламиду. В Великую Субботу одевался в темный хитон, но в Благовещение – белый[843].

Когда царь вместе с синклитом проходил через палату эскувитов, его славословили полатыни, которой уже никто не знал, но по традиции употребляли в этой торжественной процессии – замечательное подтверждение того, что византийцы попрежнему считали себя римлянами, а свое государство – Римской империей[844].

В сопровождении сановников, телохранителей и гвардейцев – словом, всей многочисленной толпы, одетой в яркие парадные одежды, расписанные золотом и серебром, с Крестом Господа и Жезлом Моисея впереди, василевс шествовал дальше. Зрелище поражало всех своим великолепием, тонкостью деталей и пышностью. Царь, располагавшийся посередине в красочных одеждах, на которых сверкали драгоценные камни и золотые нити, являлся подданным и иностранцам во всем блеске могущества и величия христианского владыки, хранителя власти, православного самодержца, представителя великой Священной Римской империи, единственного законного в мире царя и Римского императора. Византийцы проникались чувством национальной гордости и благоговения за него – защитника и хранителя Православия.