Друзья и недруги. Том 1

– Пожалуйста, Златокудрая! Хотя бы минуту! Я умоляю!

Невидимая преграда внезапно исчезла, и Элизабет бросилась в объятия Вилла. Он крепко прижал ее к груди, лихорадочно осыпая поцелуями ее голову, лицо, руки, гладившее его по лицу и плечам.

– Лиз, радость моя, счастье мое, прости меня!

– За что, Вилл? Ты дарил мне всю свою душу, а я, глупая, ждала слов! Единственный мой, любимый, ненаглядный! Я буду ждать тебя. Только не торопись! Теперь я знаю: ты не вправе намеренно сокращать Путь. Береги сына! Все, тебе пора! Нельзя так долго находиться на грани миров. Нет, подожди! Поцелуй меня еще раз, напоследок, до новой встречи!

Он прильнул к ее губам, целуя Элизабет жарко, страстно, нежно, не в силах оторваться, и в этом поцелуе она растаяла, растворилась в солнечном сиянии, а потом погасло и оно.

****

– Я же просил! Зачем вы ему рассказали? – сердито, с болью в голосе спросил Эдрик, не сводивший глаз с Вилла и удерживавший его в постели, придавив ладонью плечо.

Вилл спал, но беспокойно, метался по постели и шептал имя Элизабет.

– Все вышло случайно, – вздохнула Эллен, стоя за спиной Эдрика. – Я напоила его сонным отваром, и вот он спит. Боюсь думать о том, как он проснется!

– Не бойся, у лорда Уильяма сильная воля. Он справится, – отрезал Эдрик, но тут же покачал головой и с горьким удивлением сказал: – Впервые в жизни вижу, чтобы он плакал. Сколько тычков и выговоров он от меня получил, но чтобы слезы – никогда. Эллен, едва он проснется, сразу заговори о сыне. Пусть думает о живом, а не о погибшей!

Но когда Вилл проснулся, Эллен вообще побоялась заговорить с ним. Она увидела совершенно иного Вилла: с лицом очень спокойным и жестким, словно его вырубили из камня, с глазами, в которых горел ровный беспощадный огонь.

В свой двадцать второй день рождения наконец вырвался из забытья Робин, чем вызвал бурную радость в сильно пополнившемся лагере Статли. Слабый, как новорожденный младенец, он едва мог шевелиться, но его сознание было абсолютно ясным. Узнав от Джона, что Гай Гисборн все-таки предал селение огню, Робин потемнел лицом.

– Как же вы допустили это, Джон? – еле слышно спросил он.

Джон растерянно пожал широкими плечами.

– Мы не знали, что делать, – признался он.

– А ты чего ждал? – позже со всей беспощадностью сказал Робину Эдрик. – Твои люди остались без командира – без тебя. Почему вы с Виллом не только ввязались в сражение, но еще и оттянули на себя едва ли не большую часть ратников, приведенных Гисборном? Пожалели остальных? Не хотели, чтобы кто-то погиб? Войны без жертв не бывает, лорд Робин! Твоим делом было командовать, а не сражаться, прикрывая своих людей собой. Ты дал им в руки оружие – вот и пусть бы воевали. Почему тот же Гай Гисборн не вышел с мечом против тебя, а предпочел командовать ратниками? Ты можешь сотню раз повторить мне, что он смалодушничал, зная, что не выстоит против тебя, и я не стану спорить. Но в результате своего добился он, а не ты.

Как ни горько было Робину слушать отповедь Эдрика, он понимал: наставник прав. Другой новостью, кроме гибели Локсли, стало для него известие о смерти Элизабет и малютки Эйслинн. Об этом Робину шепотом рассказала Эллен, когда он, тоже заметив перемены в брате, спросил ее, что случилось с Виллом. Представив себе душевную боль, которую испытывал Вилл, Робин едва не окаменел.