Мариус Петипа. В плену у Терпсихоры

Мариус Петипа понимал, что выбор А. М. Гедеоновым балета «Пахита» обусловлен не желанием показать сильные стороны нового танцовщика, а заботой о своей протеже — Елене Андреяновой. Безусловно талантливая, она заслуженно пользовалась славой первой танцовщицы Санкт-Петербурга и Москвы. В 1838–1842 годах, когда на сцене столичного Большого театра[129] царила несравненная Мария Тальони[130], именно на нее и другую талантливую выпускницу Театрального училища, Татьяну Смирнову[131], возлагались надежды отечественного балета. С одной стороны, выступления великой итальянской балерины были чрезвычайно полезны для Андреяновой. Как свидетельствует Р. М. Зотов[132], «увидя Тальони, она почувствовала все красоты искусства, до которого могла достигнуть… С этой минуты начал талант г-жи Андреяновой развиваться быстро и сильно»[133]. Но с другой стороны, молодой амбициозной танцовщице хотелось «царить» самой.

Случай представился лишь в 1842 году, когда вернувшийся из командировки в Париж Антуан Титюс воспроизвел балет «Жизель» на сцене петербургского Большого театра с Еленой Андреяновой в главной роли. Так она стала первой русской «Жизелью». По свидетельству Р. Зотова, справилась с этой ролью превосходно: «Давно мы не видели ничего лучше… этот балет, по созданию своему и вымыслу, выше сочинений г-на Тальони. Исполнение балета было прекрасное. Первенство принадлежит г-же Андреяновой. Эта прелестная танцовщица вполне утешает за отсутствием Тальони, а особливо в тех ролях, которые требуют силы, огня и игры. В первом акте она отлично выполнила сцену сумасшествия, а во втором первая ее минута после превращения в виллису была восхитительна»[134]. И, что очень важно, М. Тальони в этой роли не выступала.

Но иностранные танцовщики, наделенные талантом, продолжали покорять подмостки русской столицы. Оставаться в их тени Елена Андреянова не хотела. Возможно, поэтому в 1843 и 1844 годах, с сентября по декабрь, она предпочитала выступать в Москве. Театральная же дирекция всячески старалась сделать ее путешествие и пребывание в Первопрестольной максимально комфортными. По указу императора Николая I в ее паспорте появилась запись, согласно которой должностным лицам «показательницу сего, служащую при Императорских Санкт-Петербургских театрах первую танцовщицу Елену Андреянову… поставляется в обязанность… не токмо свободно и без задержки везде пропускать, но и всякое благоволение и вспоможение оказывать…»[135].

Успеха в Санкт-Петербурге и Москве Андреяновой, видимо, было мало. Тем более что недавно в Париже и Брюсселе с успехом прошли гастроли ее однокашницы и соперницы Татьяны Смирновой. Это не давало покоя Андреяновой, и она решила покорить Европу. Испросив в 1845 году бессрочный отпуск, отправилась за казенный счет выступать на сценах Германии, Франции, Британии и Италии. Надо отдать Андреяновой должное: ей везде сопутствовал успех, свидетельствовавший о заслуженном признании ее публикой и критикой одной из лучших европейских танцовщиц. Недаром крупный парижский критик Жюль Жанен[136] писал о том, что «ей аплодировали, как парижанке»[137].