Мариус Петипа. В плену у Терпсихоры

Публика, гулявшая по Невскому проспекту, при виде столь живописной картины покатывалась со смеху. Французы на это не обижались — они смеялись в ответ до тех пор, пока не добрались до гостиницы.

На следующий день утром Мариус Петипа облачился во фрачную пару, повязал белый галстук и отправился представиться директору императорских театров господину Гедеонову. Тот немедленно принял артиста и был с ним очень любезен. Но контракт, заключенный тут же, 24 мая 1847 года, выдавал настороженность нанимателя по отношению к артисту. Он был заключен всего лишь на год, вместо обычных трех лет, «с условием возобновить оный контракт еще на 2 года буде пожелает того дирекция». Артист же обязывался в течение установленного срока «исполнять должность в качестве первого танцора и мимика». При этом он вынужден был согласиться с тем, что сумма жалованья указана в контракте условная: «ежегодно от осьми до десяти тысяч франков смотря по успеху моих дебютов, о которых может заключать одна лишь дирекция, с выдачей оного по равным частям по прошествии каждых двух месяцев и сверх того — полубенефис». Единственная сумма оговаривалась четко — восемьсот франков. Речь шла о путевых издержках, которые дирекция обязалась артисту возместить.

Сам же он думал о скорейшем дебюте. Поэтому и задал Гедеонову вопрос о предполагаемой дате своего первого выступления. Тот же огорошил ответом:

— Allez vous promenez[113].

Мариус напомнил директору, что тот сам его пригласил. Почему же, мол, не дает работать? Тот ответил, что «гулять» придется четыре месяца, и связано это с отпусками в театральном мире.

Но Петипа нужно было все это время на что-то жить, и он прямо сказал об этом Гедеонову. Тот воспринял это как должное и пообещал, что каждый месяц артисту будут выплачивать жалованье. Видимо, желая придать вес своим словам, спросил:

— Хотите аванс?

— Хочу, Ваше превосходительство.

— Двести рублей Вам хватит?

Мариус обрадовался такой щедрости и горячо поблагодарил директора. Тот же протянул ему записку в контору, в которой написал распоряжение о выдаче Мариусу Петипа аванса 250 рублей серебром[114].

Молодой артист рассыпался в благодарностях и вышел из театральной дирекции в приподнятом настроении, сказав себе: «Вот счастье-то! Это рай земной, да и только!» Ведь ему предстояло четыре месяца ничего не делать и при этом получать жалованье! Это было совершенно не похоже на то, что произошло с ним когда-то в Нанте, где Мариус во время выступления сломал ногу, а дирекция тамошнего театра удержала деньги за то время, что он вынужден был провести в постели. В мемуарах Петипа пишет, что «возблагодарил провидение, приведшее меня на гостеприимную русскую землю».

Мариус тут же поделился доброй вестью с матерью и отправил ей сто рублей, которые в то время, в пересчете на франки, были немалой суммой[115]. Оставалось наметить план действий на предстоящие четыре месяца. Ведь не мог же столь деятельный человек, как М. Петипа, ничего не делать в течение столь долгого срока.

Первым делом он отправился в расположенную рядом с гостиницей церковь святой великомученицы Екатерины — один из старейших католических храмов России, — чтобы возблагодарить Господа за столь щедрый полученный им дар. Этот храм, освященный 7 октября 1783 года в честь святой Екатерины Александрийской, покровительницы Екатерины II, к моменту появления Мариуса Петипа в Санкт-Петербурге имел уже множество прихожан, среди которых были и выдающиеся личности.