Полвека с Вьетнамом. Записки дипломата (1961–2011)

Помня о полученных инструкциях, я наклонился к советнику и перевел ему услышанное, добавив от себя: «Ну что, пошли?». «Пошли!», после минутного, как мне показалось, колебания отреагировал он. Под напряженные взгляды собравшихся мы направились к выходу. Предстояло пройти через весь зал вдоль главного стола по узкому проходу, отделяющему его от основной группы приглашенных на прием. Мельком скользнул по знакомым лицам высоких вьетнамских гостей – они оставались по-восточному непроницаемыми.

Не успели мы выйти из зала в примыкающую к нему комнату, в непогоду служившую гардеробной, как услышали за собой нетерпеливые голоса. Обернувшись, вздрогнул от неожиданности. За моей спиной стояла большая группа дипломатов. Вслед за нами прием покинули дипломаты всех, за исключением Румынии, восточноевропейских социалистических стран, а также, насколько помню, Монголии. Обступив меня плотным кольцом, они наперебой повторяли один и тот же вопрос: «Что он сказал?». Оказалось, среди них на приеме не было никого владеющего вьетнамским языком. «Советские ревизионисты…», – повторял я всё менее уверенно в ответ запомнившуюся фразу. Некоторые записывали. Все быстро разошлись, торопясь поскорее «отписаться» в свои столицы.

Вышли на улицу с советником. «Доложите послу, он ждет у себя в кабинете», – сказал он, прощаясь, оставив меня наедине со своими мыслями. Повторяя про себя заветную фразу, которую предстояло донести до посла, я незаметно оказался у ворот посольства, расположенного неподалеку в том же квартале. Увидел свет в кабинете посла на втором этаже, наверное, единственный во всем здании в столь позднее время. «Напишите, что было сказано в речи и о лозунгах в зале. В Москву сообщу я сам», – выслушав меня и не отрывая головы от кипы бумаг на рабочем столе, коротко бросил он. Выполнив поручение, протянул исписанный листок послу. «Вы свободны», – только и сказал он, прощаясь, в обычной для себя сдержанной манере.

Надо сказать, несмотря на некоторую сухость тона в отношениях с подчиненными, приобретенную, наверное, за долгие годы аппаратной карьеры в ЦК КПСС, Илья Сергеевич Щербаков, переведенный три года назад на посольскую должность из Пекина, где он недолго проработал в должности советника-посланника, пользовался неизменным уважением у молодых дипломатов. Не в последнюю очередь за его отеческое понимание и заботу о наших нуждах. Видимо, со скидкой на военное время и наше безсемейное положение, он нередко прощал нам мелкие шалости и не очень серьезные отступления от дисциплины, при этом ценя и поощряя за успешную работу. Трудоголик и аскет в быту, он был полностью лишен комчванства, что нас подкупало и отличало его от некоторых других знакомых нам начальников.