Плюс минус 30: невероятные и правдивые истории из моей жизни
- Автор: Якубович Леонид Аркадьевич
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: 5 редакция
- ISBN: 978-5-04-115922-1
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Плюс минус 30: невероятные и правдивые истории из моей жизни». Краткое содержание книги:
Быть Леонидом Якубовичем в нашей стране – непростое дело, ведь такая народная любовь и популярность не всегда могут сыграть вам на руку. Впрочем, еще до участия в капитал-шоу «Поле Чудес» жизнь ее бессменного ведущего была полна невероятных шуток и нелепых стечений обстоятельств.
Первый полет на вертолете и назойливые журналисты, поездки в Чечню, дружеские розыгрыши с Геннадием Хазановым, все удачные и совсем не удачные попытки найти свой путь. Обо всем этом он рассказывает в своей новой книге: предельно честной и смешной до слез.
Содержит нецензурную брань!
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
И тут из туалета выпрыгивает один. Маленький такой. В синих труселях до колен, в синей же майке и сам весь синий от татуировок, как баклажан.
«Чего грустишь?» – говорит. Ну, я: так, мол, и так. Он постоял, постоял, стрельнул у меня папиросу и ушел. Минут через десять явились двое. Сказали: «Тут сиди!» – и испарились. Еще минут через двадцать вернулись. Но уже не одни. Приволокли какого-то третьего. Ни слова не говоря, этот третий поставил на стол бутылку, сунул под нее червонец, и их не стало. Я посидел, посидел и пошел покурить в тамбур. А там эти двое. Курят у открытой двери. Я спросил, а где этот? Они кивнули головой «за борт», сказали, «гулять пошел», захлопнули дверь и ушли.
На вторые сутки ночью меня растолкали. Выволокли из-под одеяла и с воплями потащили по вагону.
Народу тьма. У шестого купе столпотворение. Все орут. Меня втиснули внутрь. Я глянул, мать честная, Куликово поле после битвы.
Все вверх дном, на полу лужа крови чуть не в палец, пятеро в обмороке, один орет, зажав руку.
Потом уже выяснилось. Он открывал консервную банку и крышкой почти снес себе большой палец.
То, что кровопотеря большая, видно было сразу, он в полуобморочном состоянии, весь белый и уже не орет, а сипит. Я всех вытолкал, выхватил у него из штанов ремень, один жгут на предплечье, разорвал наволочку и замотал кисть! Все, как мать учила. Разогнал всех. Одного послал в штабной вагон за аптечкой (у меня в служебке, кроме пирамидона, ничего не было) и сказать бригадиру, чтобы дал радио на Коношу, чтобы выслали «скорую» к поезду. До Коноши чуть больше часа, там, правда, с медициной не очень, но до Вологды я бы его не дотащил. Еще одного отправил бегом в шестой вагон за Ленкой. За Ленкой, потому что в этой ситуации никто, кроме нее, помочь бы не смог. Ленка была бой-баба! В «мирное» время она работала надзирательницей в Красноярской тюрьме, а в отпуске подрабатывала на «железке». Обычно трудилась она в прицепном вагоне от Красноярска до Владика, но случайно оказалась здесь.
Ленка прибежала минут через десять и тут же стала вытирать тряпкой пол. Принесли аптечку. И вовремя. Мой уже стал заваливаться. Я сунул ему нашатырь в нос, развязал ремень, подложил под него кусок от наволочки, опять затянул ремень и занялся кистью. Рана была глубокая. Мне это совсем не понравилось. Кровь была ярко-красная и пульсировала. Я не стал ничего делать, а просто замотал туго и велел ему держать кисть повыше. Он, правда, ни фига не понял и весь обмяк. Я сел рядом, так что он навалился на меня, и поднял его руку повыше.
Ленка, умница, к этому времени уже все прибрала, сбегала и принесла крепкого чая.
И мы поехали дальше. Я с этим в обнимку и Ленка, как челнок, со свежим чаем туда-сюда. Ну, и, естественно, сочувствующие. Гоняй не гоняй, толпа в коридоре и дым коромыслом!
Прибежал бригадир. Сначала решили пойти по составу поискать врача. Но ночь же, до Коноши минут пятнадцать, чего будить всех.
До станции оставалось еще минут пять, как стало еще хуже.
Повязка намокла совсем, и из нее густо капало. Он навалился на меня, как тюфяк, видимо, кровопотеря была большая. Я, правда, намотал еще бинт, но что делать дальше, просто не знал. Он белый как простыня и дышит прерывисто.
Тут, как обычно, время остановилось! Поезд двигался еле-еле, станция наплывала за окном со скоростью черепахи, бригадир, как в замедленной съемке, поплыл к выходу встречать «скорую», а я как будто оглох. Как суетятся вокруг и орут, видел, но звука не было никакого, только раскрытые рты.
Потом сразу как навалилось. Ввалился бригадир с таким матом, какого я не слышал ни до, ни после! Правда, кроме мата с ним больше никто не приперся, ни врач «скорой», ни санитары. Из его рева я понял, что вся бригада в хлам! В стельку!! В жопу!!! Единственный, кто «боле-мене», шофер, но он тоже «хорош»!
Дальше я объяснить не могу! Все, что я делал и почему, было вне меня на абсолютном автомате. Объяснить я это не могу. Я рванул к Паше.
Он понял все с двух слов. Соскочил с полки, все врассыпную, и рванул к выходу.
Дальше, клянусь, все, как в фантастическом фильме.
Вот только что вбежал бригадир. Заорал, что вся санитарная бригада в полной отключке. Вот Паша рванул из купе. Ну, сколько нужно времени добежать до выхода? Ну, секунд пятнадцать! Ну, еще столько же обратно! Ну, там минута, не больше! Итого две, две с половиной минуты! Ну, максимум три! Ну, на уговоры еще сколько-то…
Фигушки! Ровно через две минуты в вагон вбежала СОВЕРШЕННО ТРЕЗВАЯ бригада «скорой». Впереди врач, позади двое с носилками. Повторяю, все трезвые! Но без лиц. Одни сопли с кровью.