Идеализм-2005
- Автор: Макаров Алексей
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: moloko plus
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Идеализм-2005». Краткое содержание книги:
«Продолжать восстания, начатые задолго до нас», — так объясняет автор выбор жизненного пути, приведшего его в партию. «Идеализм‑2005» — это также и книга об исторической мистике, которой был очарован семнадцатилетний нацбол Макаров. И поэтому в книге упоминаются не только Лимонов, Путин, бывший начальник его охраны, а ныне командующий Росгвардией Золотов, но и революционеры прошлых лет Михаил Соколов, Владимир Мазурин, Иван Каляев.
Алексей Макаров с 2006 по 2008 год находился в заключении по обвинению в участии в драке около Таганского суда. После освобождения из-за угрозы нового уголовного преследования Макаров эмигрировал в Украину. Участвовал в деятельности организации украинских левых националистов «Автономное Сопротивление».
Весной 2010 года Макаров вновь оказался за решеткой по обвинению в нападении на одесский телеканал АТВ, принадлежавший пророссийскому политику.
В 2011 году Алексей Макаров получил статус беженца в Швеции. По своим политическим убеждениям автор книги в настоящее время является анархистом, в его планы входит скорое возвращение в Россию.
До Лазаря, который очищал нравственное состояние столичного населения партийной прессой, сразу доебался какой-то штемп. Лысеющий бич в сером пуховике, с жирным отвратительным беляшом в правой руке и авоськой в левой решил поговорить «за жизнь».
— …Ну а кто платит-то вам? — мужик щурился и лыбился так, будто он разгадал самую страшную тайну, и теперь ему светит Нобелевская премия мира.
— Никто не платит, — совершенно по-простому ответил Антон.
— Да ладно, не гони! Кто же просто так, бесплатно, стоять с флагом будет?
Лазарь, святой совершенно человек, лишь пожал плечами.
— А флаг-то у вас фашистский, — бич решил перевести тему. Жир с беляша гадко тек по его подбородку, и многим из нас уже давно хотелось ему переебать.
— Нет, не фашисткий, — честные глаза Антона посмотрели прямо в прищур с хитрецой.
— И Лимонову вашему жид Березовский платит. Даже передачу про это по телевизору показывали.
— Мы за революцию. За то, чтобы люди лучше жили. За это не платят.
— Эдичка-то ваш устроил уже революцию, — мужик засмеялся цинично, гадко, показывая нам гнилые свои зубы, — в Америке, с негром-то.
— Иди давай нахуй отсюда, — Ольга подошла к бичу сзади и говорила негромко, но в самое его ухо, — иди нахуй, потому что тебе тут ебало сейчас сломают.
Мужик сжался аж ведь, быстро попятился:
— Да вы чего, ребята. Я‑то ничего, я‑то за вас. Газета сколько стоит?
— Пять рублей.
— Я куплю одну, — грязные масляные руки полезли в карман пуховика, — я ж это вот, я ничего…
Заплатить он не успел. Появилась, так сказать, настоящая гидра контрреволюции.
Из метро резво выбежали штук двадцать типов в синих и зеленых куртках модных марок. Лица кремлевцев закрывали медицинские респираторы.
— Нашисты!
Дальше секунды пошли медленно, впечатываясь в голову.
Лазарь со стопкой «Лимонок» в замерзающих пальцах стоял первым перед врагами. Его ударили стеклянной бутылкой по голове. Он упал. Голова была разбита. Антон сразу же поднялся и с залитым кровью лицом бросился в гущу начавшейся рубки.
— Нацболы, вперед! — в правой руке у Ольги короткая бейсбольная бита.
Между нами и врагами за секунду оказалось целое отравленное облако — кремлевцы были на баллонах и «ударах».
Один — прямо передо мной. Мне в лицо — оранжевая струя. Сразу потекли слезы, картинка перед глазами размылась. И дышать тяжело.
Я вырвал зажженный фаер из левого рукава, прыгнул вперед и воткнул его изо всех сил в закрытый респиратором ебальник.
— А-а-а! — раздался крик.
Враг согнулся пополам и отвернулся.
Я ударил его ногой куда-то в область паха, навалился сверху. Мы упали оба.
Вскочил на ноги первым и еще несколько раз прижег фаером вражеский ебальник. Придавил кремлевца коленом — так удобнее.
— На, сука, сука! Сдохни!
Тот закрылся руками. Крик какой-то неразборчивый: А-а-а!
Мне ударили чем-то тяжелым по голове, наверное, арматурой. Упал.
Удар пришелся вскользь и шапка смягчила. Ничего серьезного. Закрыл руками голову — сейчас ведь он продолжит сверху меня хуячить. Но нашиста залили в упор из газового баллона. Пронесло.
Поднялся на ноги. Темно, дымили фаера. Под ногами хрустело разбитое стекло. Не стоять, помогать своим! Тот, с арматурой, залитый газом, сам уже лежал на асфальте. Вместе с еще одним нацболом начали ебашить его ногами. Еще один продажный хулиган спал неподалеку в позе эмбриона. Ленин свалил на него урну, полную отходов жизнедеятельности москвичей. На грязном снегу — бурые пятна крови.
Кремлевцы сбились в кучу рядом с вестибюлем.
— Убивать! — раздался крик.
Нужен был только последний натиск.
Мы снова построились и прыгнули на врагов.
Первый ряд, второй зажженный фаер. Тот, из заднего кармана. Нашист ударил меня чем-то по голове. На ногах устоял. В ответку — фаером в лицо правой рукой, левой схватил врага за куртку. Красное пламя в руке носилось взад-вперед.
Кремлевец отчаянно пытался вырваться. И упал — под ноги нацболам.
Враги побежали. Некоторые кубарем покатились вниз по лестнице в метро. Нацболы добивали тех, кто оказались не такими проворными.
Мы снова собрались все вместе. Ольга Ф. где-то достала платеж, принялась вытирать кровь раненому Лазарю.
Победа! Это была вторая победа Партии за два дня.
Ленин, я и еще несколько нацболов дошли пешком до станции «Воробьевы горы» и сели в поезд там, во избежание репрессий.