Феникс. Начало (СИ)

«Но куда идти?» – девушка стояла в центре чего-то, откуда вело как минимум десять разных ходов. Понадеявшись на везение, она выбрала самый крайний слева проход, но, к сожалению, кроме тупика и кучи паутины, там её ничего не ждало. Прошло уже приблизительно около 4-ых часов, но девушка исследовала только два прохода.

– Если такими темпами и дальше пойдёт, то я смогу выйти отсюда, в худшем случае, через 20 часов, если к тому времени у меня останутся какие-то силы, – рассуждала вслух Эли, направившись в третий коридор. Всё было, как и в прежних двух: куча поворотов, паутина, кости… но что-то именно в этом туннеле настораживало героиню. Предчувствие не заставило долго ждать, вскоре Эли услышала какой-то хлопок, и земля под ногами затряслась. Стены начали менять своё положение. Прямо перед Эли выросла стена, а где только что был тупик, появился проход. Девушка только и успела отпрыгнуть назад, чтобы появившаяся стена не придавила её. Ничего не оставалось, как идти дальше… ход назад был тоже отрезан. Она оказалась в ловушке. Эли повернула ещё несколько раз влево, вправо и снова влево, пока не набрела на стену с надписями. Аккуратно вырисовывая символы по холодной стене, девушка пыталась разгадать их тайное послание, но она даже предположить не могла, что это за язык.

– Наверное, этот язык давно мёртв и забыт, – печально подвела итоги Лиза да хотела уходить, но что-то в этом писании ей показалось довольно знакомым. Девушка внимательно присмотрелась к иероглифу и вспомнила, как видела похожий символ в той самой книге, что прятал дядя Коля. Но книжонка осталась лежать в той вышке, из которой Эли думала, никак не выберется. Прикрыв глаза и успокоив своё дыхание, она снова всмотрелась в писания:

«Голодный демон Гаки, – читала с запинками Элизабет ещё недавно незнакомый язык, – их голод неутолим».

Остальные писания были словно выцарапаны… рядом лишь вырисовывалась чёрная и страшная фигура.

– Похоже, это портрет этого гаки, – рассматривая нечёткий и смазанный рисунок, полагала девушка. Но от детального изучения живописи девушку отвлёк, последовавший за повторным изменением лабиринта, скрежет, доводящий до жути. Элизабет не стала дожидаться, пока что-то появится здесь и помчится раздирать её на кусочки, желая отведать живого мяса, а побежала в противоположную от доносящегося звука сторону. Поначалу звук преследовал Эли, но вскоре всё вновь утихло. Девушка вышла к новой развилке, и, выбрав правый поворот, направилась дальше. Но вдруг шорох снова стал приближаться, только в этот раз Эли шла к нему на встречу. Девушка замерла, когда из непроглядной тьмы впереди что-то показалось. Машинально она схватилась рукой за то место, где когда-то был пистолет, но здешние отобрали всё оружие и предметы, когда повязали её и Мэтью.

– Как же ты меня напугала, – облегчённо выдохнула Элиза, когда из темноты показалась безобидная антилопа. Невольница лабиринта подошла к напуганному животному и аккуратно погладила её голову. Животное с осторожностью наблюдало за человеком, но не отступало. – Как ты сюда попала, красавица?

В очередной раз менялся лабиринт, и характерный звук передвигающихся стен вспугнул бедное животное; антилопа рванула в открывшийся проход и скрылась в непонятно откуда взявшемся тумане. Девушка побежала за ним, но в сплошном тумане обо что-то споткнулась и громко упала. Неприятный запах дохлятины разрезал остатки свежего воздуха и заставил девушку открыть глаза, которые та, падая, зажмурила. Туман как быстро появился, так и непонятным образом растворился. Только девушка сейчас по-настоящему жалела, что всё снова ясно видела, ведь от увиденного ей стало плохо. В паре сантиметрах от её лица валялись останки антилопы. Только это была больше размером, чем та, за которой побежала Элизабет.

– Боже мой! – истерически шептала девушка, отползая от тела. Страх сковал её в жуткие цепи холода. Глаза пекли от срывающихся слёз. Ей надоело быть сильной. Она ничего не знала: не знала кто она такая, как смогла выжить до этого момента, как умудрилась попасть сюда, и как вообще начался весь этот кошмарный нескончаемый сон. Она не хотела больше бороться. Бороться ради чего? Чтобы завтра снова быть на грани жизни и смерти? Или… кто знает, может шаг влево и опять борьба за жизнь? Но спрашивается – для чего? Ведь ничего не изменится… каждый день кто-то будет голодать, каждый день будут новые и новые потери…

Подобрав под себя ноги, девушка положила голову на колени и просидела так какое-то время. В её голове творился настоящий хаос. Разные картинки всплывали в её памяти… воспоминания, которые она бы не посоветовала никому. Последнее заставило девушку всхлипнуть, в нём она увидела свою Томочку. Казалось бы, что после такого девушка точно опустит руки и останется здесь на произвол судьбы. Но только это не так. Именно Тамара придала ей сил идти дальше и бороться. Ей вспомнился именно тот момент, когда у девочки был день рождения, и та сдувала свечу на кусочке батона, вместо торта. Ребёнок потом призналась, чего она так жаждет всем сердцем и что же загадало её невинное сердечко. Робким ангельским голоском она прошептала Элизе на ушко, что хочет мира. Ещё в тот момент Элизабет осознала, что сделает всё, чтобы мечта ребёнка сбылась и с тех пор – это была её цель. После такого воспоминания перед глазами Эли пронеслось то мгновение, когда подставили нож к горлу Мэтью, и всё померкло. Осознание, что от неё зависела жизнь парня, увязавшегося за ней, разорвало жуткие цепи холода. Сила снова возвращалась, и желание жить набирало свои обороты. Девушка вытерла слёзы и, достав кусочек ткани из кармана шортов, обвязала им правую руку.