Феникс. Начало (СИ)

– Мы уже оповестили вашу семью. Она скоро будет здесь.

– Семью?

– Ну да. Пока вы лежали без сознания, к вам каждый день приходили ваши родители. Частенько кто-то из них оставался с вами тут на ночь… они не теряли надежду. И по большей мере, именно благодаря их вере вы и очнулись сегодня.

Понятие того, что здесь у неё была семья, лишило Элизабет дара речи. Большой ком застрял в горле, на глазах начали наворачиваться слёзы. Девушка никаким боком не понимала, что происходило, но одна мысль о том, что тут у неё были родители, живые и невредимые, теплила её сердце. Она так хотела их увидеть снова, столько сказать, и просто почувствовать родительскую заботу.

– Что ж, отдыхайте пока. Если захотите переодеться, ваши вещи лежат вон в том шкафчике. Говорил же, что ваши родители не покидали веры. Анжела, – обратился он к медсестре, – позаботься о том, чтобы никто чужой не тревожил нашу пациентку.

– Хорошо, – послушно ответила Анжела, и вышла вместе с врачом из палаты.

Эли снова осталась один-на-один. Куча мыслей разрывали её мозг. Что делать она не знала, но и куда-либо идти пока она не увидит своих родителей – тоже не хотела. Единственное, что девушка решила пока сделать – это привести себя в порядок. Подойдя к шкафчику, девушка достала оттуда спортивные, немного свободные в пошиве штаны, и чёрную футболку с каким-то непонятным принтом. Найдя там полотенце, Эли решила умыться. Выйдя из палаты, и спросив у неподалёку стоящей Анжелы где здесь туалет, она направилась туда. Включив свет и закрыв за собой двери, Эли продолжала метаться идеями о том, что же происходит. Не обращая ни на что внимание, она открыла кран, и оттуда потекла прохладная и чистая вода. Наклонившись поближе к крану, девушка пару раз ополоснулась водой, наслаждаясь каждой капелькой. Казалось, словно вода забирала всю ту тревогу и волокиту, оставляя взамен лишь спокойствие на душе. Закрыв кран, и вытираясь полотенцем, Эли открыла глаза и взглянула в зеркало. Всё что она увидела – снова заставило её волноваться, и снова её бросило в жар. Перед ней была та же кареглазая брюнетка, какой она была до того, как умерла.

Она провела рукой по своему лицу и волосам, в недоумении. Множество моментов из её ужасной жизни проносились перед глазами: предательство, смерть, новый облик, Тома, Мэтью… и снова Мэтью…

«Как такое вообще может быть? Я столько всего пережила! Мне не могло это всё привидится!! Я должна была спасти Мэта!»

Элизабет бросила полотенце на пол и ринулась прочь из этого места. Она не знала чего она этим добьётся и какой шок ждёт её дальше, но сейчас она просто хотела бежать, бежать и не останавливаться. Девушка пробежала три этажа, не заметив перешуганную и останавливающую её медсестру…

Яркое солнце сперва ослепило Элизабет. Машинально девушка прикрылась рукой, но вскоре её глаза привыкли к яркому освещению и стали различать объекты: большая и широкая улица, по которой ходило много людей, и разъезжали машины; куча многоэтажек и всевозможных магазинов. Люди куда-то спешили, но каждый по своим делам. Не было той ужасной тишины, которая столько лет преследовала её и её сородичей; но из шума был лишь гул машин да где-то играющая музыка, а не крики умирающего в муках человека или рев какого-то монстра. Жизнь – такой себе она её представляла все эти годы. Но не так резко. Контрастный переход от выживания до мирного неба над головой никак не укладывался в её голове.

Простояв так какое-то время, Элизабет пришла в себя только когда её окликнули: – Лиза!

Девушка повернулась в сторону окликнувшего, и остолбенела. К ней направлялись её отец и мать, которых она помнила только с фотографии, оставшейся у неё на руках. Стройная женщина с зелёными глазами и каштановыми волосами первая обняла свою дочь:

– Мы так рады, что ты, наконец-то, очнулась! Хотя врачи уже прогнозировали… – отойдя в сторонку и вытирая накопившиеся слёзы, женщина уступила место высокому брюнету с обжигающе карими глазами:

– Доченька, мы не переставали верить, что ты вернёшься к нам. И вот, ты здесь, снова с нами.

Всё тело девушки словно резко стало из ваты: ни шелохнуться, ни что-либо сказать было ей не под силу. Она просто молча наблюдала за живыми родителями, стоящими вот, неподалёку от неё, такие счастливые и родные. Лишь одинокая слеза смогла вырваться из оцепеневшей Лизы, и тихо прокатиться по щеке.

– Ну, ты чего, солнце? – утешала мама, заметив блестящую на солнце слезу. – Всё уже хорошо.

– Уже хорошо, – вернув над собой управление, она с любовью обняла своих родителей… родителей, которых ей так не хватало все эти годы; родителей, чья поддержка ей так была нужна. И вот они были перед ней, рядышком. Хотя девушка и не понимала того, что же на самом деле здесь происходило, но сам факт того, что её родители живы, делал эту реальность сказочной, в которой хотелось оставаться дальше.

«Если это сон, пусть длится, как можно дольше», – подумала Элизабет, заходя с семьёй обратно в больницу.

В больнице ей показалось уже не так серо и страшно, ведь теперь она шла обратно к себе в палату не одна. У неё было столько вопросов, которые ей хотелось бы задать как можно скорее.