Рагнарёк. Книга 2 [СИ]

— Поистине странные времена пришли в Мидгард, мир людей. — Халвард отхлебнул из дымящейся кружки. — Разве мог бы я еще осенью представить, что буду вместе с имперцем драться против братьев-северян.

— Я не имперец, — буркнул Вацлав. — Мы с твоим другом Антором одного народа, хоть наши обычаи и различаются. Империи больше нет — теперь на ее землях правит конунг Сивый.

— Я признаю только одного конунга. — Халвард сдвинул брови. — И его имя — Рагнар Бьернсон. И если ты его друг, мне нет дела до того, какая кровь течет в твоих жилах. Я буду сражаться за твой дом.

— Даже богам не под силу вернуть тебе Скаген, друг мой. — Я опустил руку Халварду на плечо. — Эллиге больше нет, как нет и Ллохес Ар-и-мор, убежища вольного народа. Но когда мы победим, князь с конунгом щедро наградят тебя.

— Ты получишь золото и плодородные земли за горами, и твои люди больше не будут ни в чем нуждаться, — кивнул Вацлав. — Даю тебе слово.

— Ты по праву будешь называться ярлом Халвардом. — Я поднял кружку. — Скёль!

Северяне отозвались — но как-то жиденько. Похоже, их не обрадовала ни еда, ни медовуха из запасов Вацлава, ни даже перспектива разбогатеть и получить земли взамен утраченных островов.

— Много ли толку нам всем будет от богатства и плодородных полей, когда Фимбульветр придет и на эти земли? — мрачно усмехнулся Халвард. — День Рагнарека близится, ярл, и все, чего я могу желать — погибнуть, сражаясь за своего конунга, чтобы в последней битве встать с ним рядом. В этом мире или в любом из восьми оставшихся.

— О чем говорит твой друг, Антор? — Захмелевший было от согретой на костре медовухи Вацлав вскинул голову и посмотрел мне прямо в глаза. — Разве ему не угодна моя милость и милость Рагнара?

Можно сказать и так. Похоже, северяне уже смекнули, что время, отпущенное этому миру, заканчивается. Древние сказания предрекли наступление Рагнарека сотни, если не тысячи лет назад — и теперь начали сбываться. Великанская зима заморозит реки, поля и леса и будет наступать, пока не сойдется с жаром Муспельхейма. И тогда все закончится. Мертвым не нужны ни золото, ни земли.

Только слава и честь.

— Халвард и его люди примут от тебя любой дар, князь, — ответил я. — Но куда важнее для истинных сынов севера честь послужить своему конунгу. Они верят, что славная гибель в бою дарует им вечную жизнь среди богов и древних героев.

— Недолго нам придется ласкать валькирий — небесных дев. Уже скоро Хеймдалль протрубит в свой рог, врата Небесных Чертогов откроются, и Всеотец поведет эйнхериев в последнюю битву. — Халвард поднял кружку и криво ухмыльнулся. — Конечно, если ты не веришь Сивому, да поразит его Тор своим молотом!

— А что говорит Сивый? — Славка, сидевший справа от Вацлава, оторвался от обглоданной бараньей кости. — Он не верит тому, что предсказали вещие девы норны?

— Он верит, что обретет могущество большее, чем подвластно самим богам. — Халвард покачал головой. — Что одного его слова будет достаточно, чтобы растопить льды, сковавшие Большое море и повернуть вспять воинство, которое Владычица Хель уже погрузила на корабль, построенный из ногтей мертвецов. Что Сурт опустит огненный меч, повинуясь воле конунга, а за ним склонятся и альвы, и цверги, скрытые в горах, и ледяные великаны Йотунхейма, и даже чудовища, которым нет имени ни в одном из языков Мидгарда.