Испытание на прочность: Прощание с убийцей. Траурное извещение для знати. Выход из игры. Испытание на прочность.
- Автор: Зойрен Гюнтер, Плессен Элизабет
- Год: 1986
- Язык: русский
- Год: Радуга
- Переводчик: Валентина Николаевна Курелла
- Жанр: Другая проза
Электронная книга - «Испытание на прочность: Прощание с убийцей. Траурное извещение для знати. Выход из игры. Испытание на прочность.». Краткое содержание книги:
По улице отец шел чересчур быстро и ни слова не проронил о фильме, у киоска с напитками он заказал пиво и лимонад. Он стоял перед кинотеатром и не хотел идти на эту картину, но я стал упрашивать, боясь, что мы вообще не пойдем в кино, если он не найдет ничего лучшего. В городе было всего два кинотеатра: «Унион» и «Лихтбург». Дома, за обедом, отец стал язвить, что фильм идиотский, дешевка, где показано, как замерзает альпинист. Стоял жаркий августовский день, окно было раскрыто, отец, как обычно в жару, снял рубашку. Я тоже был в одних штанах, и, поскольку он не переставал язвить и явно меня подзуживал, я потерял осторожность. Он сказал:
— И зачем только мы пошли в кино? Зря потратили воскресное утро.
Когда отец со мной куда-нибудь шел, воскресное утро должно было того стоить, непременно должно было оказаться удачным. Теперь он доискивался допущенной ошибки. И он нашел ее, и в этом помог ему я, вдруг злорадно выложив свой козырь:
— А мне понравилось, я уже второй раз смотрю этот фильм.
— Что? Второй раз? Почему ты мне не сказал?
— Не знаю.
Отец угрожающе:
— Твой сын либо дурак, либо хитрец. Ты притворился.
На это я:
— Я просто не подумал, что уже видел эту картину.
Тогда он сказал:
— В другой раз не прикидывайся дурачком.
А я сказал:
— А что бы мы еще стали делать?
И тут он молча меня ударил, да так, что мясо с вилки полетело мне в лицо, а вилка скребанула по зубам и упала в тарелку. Он бил меня ладонью по голой спине, снова и снова, я уткнулся лицом в тарелку и, озлобившись, подставлял ему затылок, не крича и не плача. Медленно, как старик, я поднялся и пошел в угол, где висел картонный самолет. Я пытался стать спиной к стене, отец шагнул за мной следом, картонный самолет завертелся, когда он задел по нему ладонью. Мать пыталась удержать отца за руку, она кричала на него, никто, мол, нам не поможет, он же никого к нам в дом не пускает, всегда отмахивается от людей, отделывается от них, словно у него есть дела поважнее. Уж ей-то эта рука хорошо знакома, она еще у него отсохнет. Выдумщик, все мечтает исправлять других. Что будет после этого наказания? Что еще? Внезапно ей попался на глаза картонный самолет, под ударами он с нелепой быстротой крутился на нитке. Она сорвала картонную игрушку, на ходу, одной рукой смяла ее и швырнула комок отцу в физиономию, да еще его припечатала, он невольно зажмурился и ударил мимо. После чего он вышел на площадку и сел перед дверью на лестничную ступеньку. Мать приложила мне к спине полотенце, смоченное водой с винным уксусом, я весь провонял уксусом, когда пошел к нему и уселся с ним рядом. Когда он достал сигарету, у меня тут же оказался в руках коробок со спичками, и я дал ему огоньку.
Он уже носил мундир, это было в его первый отпуск. Собираясь в кино, он надел воскресный костюм. Фуражка с черепом лежала на комоде, ремень с кобурой был переброшен через спинку стула, мундир висел среди других костюмов в шкафу, а сапоги, уже начищенные для отъезда, стояли в углу спальни.
Чтобы забыть о побоях, я отправился с духовым ружьем на территорию полуразрушенной фабрики позади нашего сада и палил во все, что только двигалось, — воробьев, крыс, ящериц. Я внушал себе, что не хочу животных убивать, а только хочу быть к ним как можно ближе. Я представлял себе некий рай, где можно глядеть зверям в глаза и чувствовать на своей руке их дыхание, они не убегают, когда к ним подходишь. Вот о чем я думал, когда целился в крысу. Мне крыса нравилась — уродина, однако кое в чем превосходит меня, я всегда отмечал это, когда крыса норовила юркнуть туда, где я не мог ее настичь. Стоило мне ступить лишний шаг, и крыса ускользнет в нору. Заметив малейшее поползновение к бегству, я стрелял. При попадании я подбирал зверька, внимательно рассматривал его, загадка, которую я никогда не разгадаю, звери красивы, даже у самой уродливой крысы проворное тело. Я представлял себе, как бы ей хорошо жилось, если б меня не было на свете, если б вообще не существовало людей. Если когда-нибудь мне будет грозить смертельная опасность, я обернусь птицей или крысой, сделаюсь совсем крохотным и буду радоваться хитрости, помогшей мне спастись. Но потом мне пришло в голову, что такой хитрости нет. Я бессмысленно стрелял в зверька, который не мог мне ничем помочь. Я был мрачен, зол, безумен. Убитой птице я стал дуть в перышки, чтобы она выглядела как живая.
Это была новая привычка, способ убивать время. Игровая доска бесполезно лежала в шкафу, мы больше вместе не играли. Да и стрельбу по цели забросили. Отпуск у него был коротким, одна неделя, только-только чтоб покрасоваться в мундире.